Утренние прогулки — страница 32
Тема
очень. Сейчас я позвоню другу.
Федор Матвеевич вышел из ванной и сразу встал у телефона.
— Знаю, что они чумой болеют, а какие признаки у этой чумы — дело для меня темное. А может, он просто поел что-нибудь на улице.
— Он на улице никогда не ест, ему Светин отец запрещает. Это называется «отказ от корма», — сказал я.
— Ну конечно, он ведь — служебная собака, — поправился Федор Матвеевич.
— Может, «скорую помощь» вызвать, для животных? Папа оставлял телефон, только я не знаю, куда он делся.
— Сейчас все сделаем. Сначала позвоним другу — если он свободен, то можно не переживать. Он у меня тоже птичник, а сам работает ветеринарным доктором. Только бы застать его дома.
Федор Матвеевич набрал номер и сразу обрадовался:
— Застал!.. Игорь, — начал говорить он другу, — Игорек, у тебя мотоцикл на ходу?… Ну, слава богу. Игорек, подъедь ко мне. Пожалуйста, у нас тут у друзей заболела собака… Да нет, не у меня, откуда у меня собака, у друзей, я говорю. — Он послушал, что ему говорил товарищ. — Редкой породы, сенбернарыч… И девочка дома одна, плачет.
Я посмотрел на Свету — она и в самом деле собиралась плакать.
— Ну, спасибо. Сейчас мы тебя встретим… Едет, — сказал Федор Матвеевич и положил трубку, — минут через двадцать пять встретим.
Мы оделись, оставили маме записку, где мы, и вышли на улицу.
Мимо проезжали разные машины, но мотоцикл не показывался.
— Он с коляской, — сказал Федор Матвеевич, — его сразу узнаешь.
Потом из-за поворота вывернул мотоцикл, с огромной скоростью понесся к нам и около нас громко затормозил.
— Ну ты и носишься, смотреть страшно, — сказал Федор Матвеевич пожилому человеку в мотоциклетном шлеме.
— Сам просил торопиться, — ответил человек.
Он снял шлем, вынул из коляски чемоданчик и спросил, как настоящий врач:
— Где больной?
Мы пошли к Светкиному дому.
Света открывала дверь, а Барри молчал, хотя раньше всегда встречал своим зычным басом.
Доктор снял куртку, вытер лицо и руки большим носовым платком, прошел в комнату к Барри, нагнулся над ним, а тот лежал и равнодушно смотрел куда-то в сторону.
— Баричек, Барри, — заговорила Света.
Доктор осторожно протянул руку, погладил. Потом провел рукой против шерсти. Потом сказал Свете:
— Девочка, поднимите собаку, пусть он пройдется.
Света сказала:
— Стоять!
Барри приподнялся, а потом снова лег.
— Позовите его из кухни, а я посмотрю, как он ходит.
Света ушла в кухню и позвала Барри оттуда.
Барри медленно пошел к ней, не обращая на нас внимания.
Там он попил воды и вернулся назад.
— Чумка, — сказал доктор, — кожная форма. Сегодня ты его не чесала?
— Нет, — ответила Света.
— Если бы чесала, уже утром заметила бы. Видишь, какое воспаление на коже. — Он снова провел рукой против шерсти. — Главное, чтобы не перешла в нервную форму. Большие собаки плохо ее переносят, чаще приходится усыплять. — Он посмотрел на Барри из коридора. — А жаль будет, хороший пес. Играл с какой-нибудь собакой на днях?
— Играл в воскресенье, с уличной какой-то.
— Вот и заразился. Ни в коем случае с уличными собаками не играйте.
Доктор вынул из чемодана маленькую пластмассовую коробочку.
— Я выпишу рецепт. Будете делать уколы четыре раза в день, лекарства купите в обычной аптеке. Сейчас я сделаю первый укол, а вы учитесь. Где у вас можно прокипятить шприц?
Света достала большую миску, туда положили настоящий шприц, две иглы, и мы стали ждать, когда закипит вода.
Потом доктор вымыл руки, собрал шприц, достал ампулу с жидкостью, сломал у нее горлышко, набрал жидкость в шприц, иглой шприца проткнул дырку в металлической пробке маленькой бутылочки, где был на дне порошок, и перелил туда жидкость. Порошок растворился, доктор набрал все назад в шприц, сменил иглу и стал делать укол Барри так же, как делают людям. Протер ваткой, смоченной в спирте, место на коже у задней ноги, воткнул иглу.
Барри даже не зарычал.
— Уж больно ты волосатый, — говорил ему доктор, выдавливая всю жидкость из шприца под кожу Барри. — Ничего, у меня рука легкая… Я вам все это оборудование оставлю, только не разбейте. Дня три придется поколоть. В шесть утра, в двенадцать дня, в шесть вечера и в двенадцать ночи.
— В двенадцать дня как же мы сможем? — сказал Федор Матвеевич. — Сейчас конец месяца, меня с работы не отпустят. В другие часы — я могу.
— Завтра среда? — спросил доктор. — Ладно, у меня следующие три дня вечерний прием, уколю вашего пса сам. Жалко, уж очень славный пес.
Света нашла лишний ключ от квартиры и дала его доктору, потому что мама у нее днем завтра тоже работала и дома никого бы не было.
— Постарайтесь его кормить тем, что он любит. И поливитамины давайте, обязательно поливитамины! — сказал доктор, когда уходил.
— Спасибо тебе, Игорь. Видишь, без тебя бы загубили собаку.
— Рано еще говорить спасибо. Лишь бы не перешло в нервную форму. У таких собак она почти всегда кончается параличом. Ну, будем надеяться и лечить. И на улицу выводите на одну лишь минутку, не больше.
Доктор вышел из дома, и я видел в окно, как он пошел в своей куртке по улице в сторону мотоцикла.
— Теперь, Света, сходим за лекарством, а в шесть утра и вечером буду ходить к вам в гости. Уколы делать я умею, — сказал Федор Матвеевич.
И мы все пошли в аптеку.
Я проснулся рано утром и посмотрел на будильник.
«Неужели про укол забыли!» — испугался я и выскочил из своей комнаты.
В прихожей пальто Федора Матвеевича не было.
А на кухне висела записка:
«Коля, не волнуйся, я пошел сделать укол, а потом сразу съезжу, покормлю птичек. Ф. М.»
И я снова пошел досыпать.
А днем я встретил Андрея.
— Ну чего, опять со Светкой помирились? — сказал он.
— Мы и не ссорились.
— Как же не ссорились, я-то знаю. А вчера вместе с отчимом побежали к ней — я видел.
— С каким отчимом?
— Ну с этим, с Федором Матвеевичем.
— Он мне и не отчим.
— А кто же еще, конечно отчим.
Я хотел сказать, что он мне друг, но подумал, что после такого Андрей меня совсем засмеет. Скажет, что взрослых друзей не бывает.
А через два дня ровно в пять часов зазвонил телефон.
— Коля, ты? Это дядя Федя говорит, Федор Матвеевич. Слушай, милый, я сегодня приду поздно, конец месяца на работе, конвейер гоним, все задерживаются.
«А Барри как же?» — подумал я.
— Придется вам колоть или Светиной маме, ты меня извини, что
Перейти
на страницу