У пределов мрака — страница 3
Тема
потрескиванием дров, ярко пылавших в камине, несмотря на теплую погоду.
Он находился в просторной комнате с богатым убранством, но крайне неухоженной, несмотря на роскошную меблировку и дорогие картины на стенах, к тому же беспорядочно развешанные и покрытые толстым слоем пыли. Пол застилал драгоценный восточный ковер с многочисленными следами грязных сапог и дырами от брошенных куда попало непотушенных окурков.
В трех шагах от громадного стола замер, словно соляная статуя Содома, офицер в ярко-красном мундире. Это был великан ростом шесть футов четыре дюйма, с круглым лицом, болезненно-бледной кожей и светлыми выпученными глазами, напоминавшими своей невыразительностью глаза лягушки. Вся находившаяся на континенте английская армия, от рядового до офицера с высоким званием, трепетала перед полковником Макинтайром.
Тем не менее, взгляд лейтенанта был направлен не на эту опасную личность, а на человека, сидевшего за столом и с нескрываемым отвращением подписывавшего одну за другой деловые бумаги из толстой пачки, лежавшей на столе.
Время от времени он сдвигал в сторону образовавшуюся перед ним груду бумаг, и тогда полковник Макинтайр поспешно бросался к столу, почтительно согнувшись, и промокал начальственные подписи щепоткой песка из небольшой медной коробочки.
Джон Эксхэм не смог бы сказать, как долго он находился в комнате, потому что к тому моменту, когда сидевший за столом человек отложил гусиное перо, стрелки на великолепных настенных часах, неизвестно когда остановившихся, по-прежнему показывали полночь.
Человек за столом некоторое время сидел неподвижно, погруженный в свои мысли, и его вид свидетельствовал о крайне плохом настроении.
Он был высокого роста, с головой, словно высеченной из черного мрамора, с темно-серыми глазами, всегда прищуренными и иногда становившимися черными, словно гагат. Его плечи покрывала потрепанная домашняя куртка, а выглядывавшее из-под нее белье казалось не слишком свежим. Человек рассеянно жевал кончик черной сигары, давно собиравшейся погаснуть.
Это был Артур Уэлсли, герцог Веллингтон. Железный герцог.
Накануне офицер-конногвардеец ворвался вихрем в отель «Куртре», размахивая большим конвертом.
— Лейтенант Джон Эксхэм! Срочное письмо!
Это оказался подписанный самим герцогом приказ лейтенанту Джону Эксхэму, в котором ему предписывалось на следующий же день явиться к главнокомандующему в восемь утра.
— Слушай, Эксхэм, это может оказаться очень важным для твоей судьбы событием! — прошептал офицер, доставивший послание. — Тебя может ждать или продвижение вверх по лестнице воинских званий, или же тебе здорово достанется на орехи за какую-нибудь мелкую провинность. Будь внимателен, когда железный герцог проявит подозрительную любезность, так как именно в такой момент им овладевает дьявол коварства! Желаю удачи, и пусть небо со всеми своими святыми будет на твоей стороне!
До сих пор герцог Веллингтон не произнес ни одного слова.
Он швырнул окурок сигары на драгоценный ковер из Смирны и принялся в очередной раз внимательно затачивать гусиное перо.
— Макинтайр! — неожиданно окликнул он дежурного офицера. — Дело Эксхема на стол!
Его голос, глубокий и хриплый, нельзя было назвать неприятным.
Полковник положил перед ним пачку сильно потрепанных бумаг.
Так. Джон Эксхэм, торговец зерном. Явно невоенная карьера. Очевидно, вы решили, что жизнь за вашим прилавком течет слишком монотонно?
Губы лейтенанта слегка дрогнули.
Я никогда не стоял за прилавком, ваша милость. К тому же, у фирмы Эксхэма нет лавок.
Герцог сделал вид, что не услышал его и продолжил внимательно изучать весьма обстоятельный документ.
— Тридцать два года… Почти все мои лейтенанты моложе двадцати пяти… Значит, вам было восемнадцать или девятнадцать, когда вы устроили небольшую игру с Сюркуфом где-то в Индийском океане?
— Восемнадцать, ваша милость. Мне было всего пятнадцать, когда я поднялся на мостик одного из наших торговых судов.
— Рассказывайте все, что помните, — приказал Веллингтон. — Я хочу сравнить то, что вы скажете с этим бумажным мусором.
— В 1799 году Сюркуф захватил шестнадцать лучших наших торговых кораблей, что было очень серьезной потерей для моего отца и нашей фирмы, ваша милость. Я получил в свое время морское образование, потому что отец собирался поручить мне командование нашим торговым флотом перед тем, как ввести меня в руководство фирмой.
— Это свидетельствует в пользу высокого интеллекта наших коммерсантов, — улыбка покривила губы герцога. — Но я больше не стану перебивать вас. Продолжайте, лейтенант Эксхэм.
— В 1801 году я служил помощником капитана на борту нашего корабля «Справедливая Элизабет», вышедшего из Бомбея в составе конвоя из девяти больших кораблей с грузом риса, сахара и хлопка. Когда мы находились на широте Лакедивских островов, перед нами неожиданно появился корабль Сюркуфа, словно вынырнувший из морских глубин демон.
У Сюркуфа на берегу имелось множество шпионов, информировавших его о судах, собирающихся покинуть порт, а также об их грузе. Но на этот раз он явно был информирован гораздо хуже, чем обычно.
Можно не сомневаться, что корсар рассчитывал повстречаться со слабо вооруженным, или совсем безоружным конвоем, тогда как наша «Элизабет», поблизости от которой оказался пират, имела на вооружении тридцать пушек солидного калибра.
Тем не менее, наш капитан, великолепный моряк, но человек сугубо гражданский, склонялся к сдаче в плен без особых условий. И тогда я без малейших колебаний взял на себя командование судном.
Мое решение было рискованным, возможно, даже безрассудным, потому что Сюркуф не знал пощады для тех, кто осмеливался противостоять ему.
Наши пушки выплюнули огонь и железо на пиратское судно, и их залп оказался таким удачным, что фок-мачта пирата рухнула, а наши соединенные цепью ядра смели все, что находилось на его палубе.
На море опускались сумерки. И вечернее время тоже оказалось неудачно выбранным Сюркуфом. Выстрелы его пушек не попали в цель, тогда как наши второй и третий залпы в очередной раз нанесли серьезный ущерб пиратскому кораблю.
Конечно, все могло закончиться для нас не так благополучно, если бы не наступила тропическая ночь.
Мы воспользовались темнотой, чтобы скрыться, и когда на следующее утро взошло солнце, мы не увидели никаких следов корсара.
В итоге мы пришли в Лондон без потерь, целыми и невредимыми.
Потом я узнал, что в этой схватке Сюркуф потерял восемь десятков пиратов, в том числе двенадцать офицеров из числа наиболее опытных.
— В тот момент Англия особенно остро нуждалась в вашем грузе, — кивнул герцог. — Но… Вы ничего не забыли, лейтенант?
— Через три года мой отец получил письмо от Сюркуфа, написанное самим пиратом, в котором… Гм…
Я знаю. Он поздравлял отца с таким отважным сыном. Не вижу оснований, чтобы не добавить свои поздравления к высказанным пиратом.
Эксхем поклонился. Похоже, герцог немного оживился, но было видно, что его настроение почти не улучшилось, о чем свидетельствовала блуждавшая на его губах легкая саркастическая улыбка.
Скорее всего, вам
Перейти
на страницу