Тысяча Чертей пастора Хуусконена — страница 53
Тема
Кялмитунтури клиентов и, конечно, шлюх и спиртное.
– Почему на вертолете? И почему именно туда? Неужели поближе не нашлось хороших мест для строительства, рядом с автострадой, например?
Суть предприятия заключалась именно в том, чтобы построить деревянный бордель в последнем уголке нетронутой природы в Европе, в этом был особый шик, терпеливо объяснила Сонья. Самые обширные незаселенные просторы обнаружились именно в районе Кялмитунтури. Строительные материалы туда отвозили на вертолете, потому что никакой дороги не было, даже оленьих троп. И поэтому сейчас, во времена застоя, арендная плата оказалась очень низкой. Но там имелась своя дизельная электростанция, а по сотовому телефону Оскари мог позвонить куда угодно.
Сонья внесла аванс. У нее был отмеченный на карте адрес и ключи, а также посредник в Нуннанене, оленевод Ииско Реутувуома. Было решено составить список необходимой на зиму провизии и вещей и отправиться в Нуннанен. Хуусконен спросил еще, не заказала ли часом Сонья вертолет – это было бы чудовищно дорого.
– Нет, конечно, нам надо жить экономно.
– Но как мы дотащим все необходимое на зиму в эту глушь, пока снег не выпал?
Сонья нашла способ решить и эту проблему. Тысяча Чертей был большим и сильным медведем. На его спину положить вьючное седло – и он легко повезет хоть стокилограммовый груз. Как специалист Сонья знала, насколько медведи физически крепки, и определила, что Тысяча Чертей способен с грузом пробежать трусцой от Нуннанена до Кялмитунтури и обратно при необходимости даже пару раз за день. Зимой, когда Тысяча Чертей будет спать, снабжение можно осуществлять на снегоходе, который прилагался к дому.
Работу разделили: Сонья отправилась затовариваться по списку покупок к зиме. Оскари и Тысяча Чертей сели в такси и поехали к седельному мастеру Мауно Ойкаринену в Коркаловаара. Ойкаринен жил в коттедже и держал седельную мастерскую в гараже. К счастью, в доме не было собаки, поэтому Тысяча Чертей не вызвал большого переполоха, придя с Хуусконеном снять мерки для седел.
– Я много сидушек животным на спины сшил, но делать седла для медведя мне приходится первый раз, – с довольным видом сказал Ойкаринен.
Он предложил, поскольку вещей предстояло перевезти много, сделать по два вьючных ремня с каждой стороны. Кроме того, на уровне медвежьих лопаток можно было бы соорудить сиденье для одного человека.
Ойкаринен начал снимать с Тысячи Чертей мерки. Медведя это занятие немного смутило, но он позволил незнакомцу забраться ему под живот и на спину.
– А он не кусается? А то страшно малость, – признался седельный мастер.
– Нет… обычно.
Пастор Хуусконен вспомнил, что Тысяча Чертей натворил на Вселенском соборе на Мальте, но не стал пускаться перед Ойкариненом в объяснения.
Мастер пообещал сделать седла за три дня, поскольку то был особый случай и поскольку заказчик спешил в лес. Когда в назначенное время Хуусконен и Тысяча Чертей пришли на примерку, седла оказались превосходными: передние мешки были вместительными и крепились на уровне лопаток ремнями, один из которых проходил под животом, а другой – между передними лапами медведя. Мешки из оленьей кожи крепились в районе медвежьих подмышек, достаточно высоко над землей, а поясной ремень – над холкой, поверх которой Ойкаринен спроектировал прочное седло. Пастор Хуусконен взглянул на него и отметил, что пышные Соньины булки туда поместятся. Мешки крепились к седлу широким ремнем под животом и вокруг холки и ремешками потоньше – по бокам; мастер предположил, что они могут понадобиться, если медведь по какой-то причине встанет на задние лапы, как он часто делал на глазах у Ойкаринена.
– Все зависит от типа вещей, но я думаю, что в эти мешки влезет сотня-другая килограммов груза, – пообещал Ойкаринен. Он сказал, что изготавливал оленьи седла, которые когда-то повсеместно использовались в Лапландии в летнее время. – Здесь вы сложите больше вещей, чем на десяти оленях.
Когда Хуусконен расплатился за седла и поблагодарил за качественную и быструю профессиональную работу, во двор въехала на взятом напрокат фургоне Сонья Саммалисто. Она загрузила машину посудой и картонными ящиками под завязку и сказала, что в них вполне достаточно припасов на одну зиму. Хуусконену она купила наушники и набор кабелей для прослушивания космоса. В доме на Кялмитунтури вроде как была мощная антенна.
Будоражащее послание из космоса
В Нуннанене они встретились с оленеводом Ииско Реутувуома, плутоватым шестидесятилетним стариком. Он отвечал за обслуживание дома на Кялмитунтури с тех пор, как оно было построено и оказалось во владении фирмы по торговле ценными бумагами и недвижимостью А/О «Потенция». Он помог нагрузить медведя и выразил удивление по поводу невообразимого количества вещей. И как только медведю удастся донести столько шампанского, копченого мяса, консервированных фруктов, книг, да еще и чемоданы?
– Вам, видать, в этой глуши понадобится утюг? Удивительно. И пять копий еще. Зачем?
Хуусконен признался, что занимается метанием копья.
– Кидаю эти палки в небо, – объяснил он.
– Вот оно что. Да, места для кидания копий там достаточно, – подтвердил оленевод.
Стояло свежее и ветреное сентябрьское утро. Золотая осень уже полыхала на склонах лесных холмов и по краям болот. Реутувуома ступал впереди, Хуусконен вел тяжело нагруженного медведя, а Сонья плелась в хвосте, следя за тем, чтобы из привязанных к седлу мешков на тропинку не падали вещи. При переходе через топкие болота Сонья забиралась в седло, и переправа проходила удачно. Тысяча Чертей брел уверенно и ровно, точно с детства привык таскать грузы. Около полудня пришли на Кялмитунтури. Пастор Хуусконен был в полном изнеможении: мышцы духовного труженика не привыкли к таким огромным расстояниям. Сонья и Тысяча Чертей чувствовали себя еще бодро, как и, конечно, Ииско Реутувуома, знаток болотистой местности. Хуусконен предложил ему вместе с Тысячей Чертей принести оставшиеся вещи из Нуннанена.
– А что если я его убью, когда мы останемся вдвоем? – вслух размышлял Ииско. Он считал ненормальным, что эти пришлые люди специально волокут в чащу медведя. Там, где разводят оленей, от хищников одни неприятности. – Как только придет весна, он начнет жрать оленят и прикончит штук сто, это как пить дать.
Сонья Саммалисто забралась медведю на спину и сказала, что пойдет с ними, чтобы оленевод не посмел застрелить Тысячу Чертей.
– До весны я все равно попробую это сделать. Даже ручной медведь – это дикий зверь.
Хуусконен посоветовал ему лучше не пытаться. Тысяча Чертей знал много дьявольских штучек.
– Но если я его пристрелю, ему они не помогут, – брюзжал дед.
Тогда Хуусконен открыл ему, что Тысяча Чертей и сам умеет стрелять. Его научили превосходно обращаться с оружием.
– На Мальте, например, мы
Перейти
на страницу