Таинственный сад — страница 67
Тема
его отец, когда тот торопливо произнес:
– В саду! В саду!
– Да, – поспешно продолжил мальчик, – это сделал сад, и Мэри с Диконом, и животные… и Чудо. Никто ничего не знает. Мы держали это в секрете, чтобы рассказать тебе первому, когда ты вернешься. Я здоров, я даже победил Мэри в беге наперегонки. Я буду атлетом.
Он тараторил все это так по-мальчишески быстро, что слова наскакивали друг на друга, его лицо так пылало, и он выглядел настолько здоровым, что душа мистера Крейвена наполнилась невероятной радостью.
Колин протянул руку и коснулся отцовского предплечья.
– Ты разве не рад, папа? – спросил он в конце своей бурной речи. – Не рад? Я собираюсь жить вечно, вечно, вечно!
Мистер Крейвен положил обе ладони на плечи сына, но несколько секунд даже не пытался что-либо сказать – у него перехватило горло, – потом наконец произнес:
– Веди меня в сад, мой мальчик, и расскажи мне все.
И они повели его в сад.
Сад представлял собой осеннее буйство красок: золото, багрянец, фиалковая голубизна, пламенеющий пурпур. И с обеих сторон – сросшиеся в снопы лилии, белые или белые с рубиновыми. Он хорошо помнил еще с тех пор, когда их впервые здесь посадили, что именно в это время года они являют себя во всем своем великолепии. Поздние розы карабкались по деревьям и, достигнув верхушек, свисали вниз гроздьями; солнечный свет делал более глубоким оттенок желтеющей листвы, и создавалось впечатление, будто находишься в храме, построенном из золота. Мистер Крейвен стоял молча – так же как дети стояли в этом саду, когда он был еще серым. Он смотрел и смотрел вокруг.
– А я думал, сад мертв, – вымолвил он наконец.
– Мэри тоже так сначала подумала, – ответил Колин. – Но он ожил.
Потом они уселись под своим деревом – все, кроме Колина, который пожелал изложить свою историю стоя.
«Это самая необычная история, какую я когда-либо слышал», – думал Арчибальд Крейвен, пока Колин в стремительной мальчишеской манере вел свое повествование о тайне и Чуде, о прирученных диких животных, о странном ночном знакомстве с Мэри, о приходе весны, о взрыве оскорбленной гордости, который заставил юного раджу встать на ноги, чтобы бросить вызов старику Бену Уизерстаффу, об их удивительной компании, о разыгранном ими представлении, о великом секрете, который они тщательно оберегали. Слушатель смеялся до слез, а иногда слезы заволакивали его глаза безо всякого смеха. Атлет, Лектор, Ученый-естествоиспытатель был смешным милым здоровым юным существом.
– Но теперь, – сказал он в заключение, – больше нет надобности держать это в секрете. Боюсь, все упадут в обморок от потрясения, когда увидят меня, но я больше никогда не сяду в инвалидное кресло. Я вернусь вместе с тобой, папа, – домой.
Обязанности Бена Уизерстаффа редко требовали его выхода за пределы огорода, но по такому случаю он в качестве предлога принес на кухню какие-то овощи и, будучи приглашенным миссис Медлок в людскую выпить кружку пива, стал – как и надеялся – очевидцем самого трогательного события, какое видел Мисслтуэйт-Мэнор при жизни нынешнего поколения.
В одно из окон, выходивших во внутренний двор, просматривалась часть лужайки. Миссис Медлок, зная, что Бен шел с огорода, надеялась, что он краем глаза заметил хозяина и даже, случайно, возможно, повстречал местера Колина.
– Вы видели кого-нибудь из них, Уизерстафф? – спросила она.
Бен отнял пивную кружку ото рта, вытер губы тыльной стороной ладони и ответил с многозначительным видом:
– Знамо, видал.
– Обоих? – поинтересовалась миссис Медлок.
– Угу, обоих, – подтвердил Бен Уизерстафф. – Благодарю покорно, мэм, я бы выпил еще одну.
– Они были вместе? – не унималась миссис Медлок, поспешно и взволнованно наполняя его кружку снова.
– Вместе, мэм. – Бен одним глотком отхлебнул полкружки.
– А где был местер Колин? Как он выглядел? О чем они говорили друг с другом?
– Энтого я не слыхал с лестницы, откудова смотрел через стену, – признался Бен. – Но вот что я вам скажу. Там, на воле, тайно, такое происходило, чего вы тут, в дому, отродясь и представить не могли. А про што я толкую – скоро сами увидите.
Не прошло и двух минут, как он, опорожнив вторую кружку, торжественно указал ею на окно, через которое поверх живой изгороди виднелась часть лужайки.
– Вона, глядите, если кому интересно, – сказал он. – Глядите, хто там идеть по траве.
Посмотрев в окно, миссис Медлок всплеснула руками и пронзительно вскрикнула, после чего все слуги тоже бросились к окну и уставились в него так, что казалось, глаза у них вот-вот вылезут на лоб.
Через лужайку шествовал хозяин Мисслтуэйта. Таким никто из них его никогда еще не видел. А рядом, высоко держа голову, со смеющимся взглядом, такой же сильный и крепкий, как любой йоркширский парень, шел молодой хозяин Колин!
Сноски
1
Няня-туземка. – Здесь и далее примеч. пер.
2
Почтительное обращение к европейской женщине в колониальной Индии.
3
Осталица, осталец – сирота.
4
Ажно – даже.
5
Штамбовые розы – искусственная форма, созданная с помощью прививки: выбранный сорт прививается на побег морозостойкого шиповника, чтобы получить эффектное деревце с пышной кроной, состоящей из роз.
6
Весень – первые весенние цветы.
7
«Джек и бобовый стебель» – наиболее известная из серии историй о корнуолльском и английском герое Джеке. Джек, бедный деревенский парень, обменивает семейную корову на пригоршню волшебных бобов, которые вырастают до облаков. Джек взбирается по ним на небо, оказывается в замке злого великана и побеждает его.
8
Митуситься – суетиться.
9
Бедожник – калека.
10
Колотить зубом – болтать, пустословить, заговаривать зубы.
11
Вселды – всегда.
12
Подстёга – человек, сующий нос не в свое дело.
13
Вертёха – ветрогон, пустой человек, болтун.
14
Верючий – легковерный.
15
Пóреть – полнеть, набирать вес.
16
Славословие (англ. Doxology) – краткий гимн, восхваляющий Бога.
17
Заключительный куплет одного из самых широко известных гимнов, написанного в 1674 году Томасом Кеном (1637–1711), епископом Батским. Отделенный от основного текста, часто исполняется в конце богослужения, знаменуя раздачу милостыни и приношений на воскресном богослужении.
Перейти
на страницу