Свора пропащих — страница 13

Тема

Дитер начинает корчиться и ерзать, вот он сползает с бочки. Кувшин падает из руки дьявола на утоптанный земляной пол, из горлышка льется, льется, бесконечно льется красное вино…

Подходит к Иеронимусу, подбирается, как к ловушке со сладкой приманкой на дне, кружит и высматривает, за что бы уцепиться, и шипит от бессилия.

Опускается на колени.

Монах тычет ему в лицо грязным солдатским сапогом, приподняв рясу. Костлявые руки дьявола хватаются за сапог, тянут…

— Теперь другой.

— Будь ты проклят, Мракобес, — шепчет дьявол. — Люди будут ненавидеть тебя. Люди, в которых ты веришь…

И снимает другой сапог.

Встает. На красных чулках два пятна, в руках по сапогу.

— Сапоги-то оставь, ворюга, — лениво говорит Иеронимус.

Ремедий жмется к монаху, и Мракобес поворачивается к солдату:

— Вот видишь, для того, чтобы побороть дьявола, не нужно ничего особенного. Довольно быть просто человеком, Ремедий Гааз. Чего ты испугался?

Проснувшись в незнакомом замке среди незнакомых солдат самого бандитского вида, граф Лотар недолго недоумевал. Сунул голову в бадью для умывания и тут же всплыло в памяти имя капитана, с которым вместе вчера брал штурмом непокорную твердыню.

— Агильберт! — заревел граф Лотар.

Рыжего капитана нашли в винном погребе. Видимо, спустился к бочке, и тут-то его и хватил удар. Все вино из открытого крана вытекло. Агильберт лежал лицом вниз в багровой луже, и когда мертвеца перевернули на спину, он показался Лотару очень старым.

Примечания

1

Иезек., 28, 23

2

Тебе, моя милашка, Даю я золотую пряжку, Чтоб помнилось в далекой стороне О моей любви и обо мне…

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *