Священная война. Записки военкора — страница 41
Тема
в рекордные сроки, огромный медицинский центр, оживало строительство Покровского собора. За разговором городские улицы вывели нас именно к нему. Здание поражало своим размером. Поднимаешься на крышу, видишь масштаб города и понимаешь, какими колоссальными усилиями он был освобожден. Там же мы мы познакомились с прихожанкой небольшого деревянного храма в честь святого Александра Невского. Наталья – потомок новомученика. Живет в доме напротив. В ходе боевых действий он выгорел почти весь, не было ни одного целого окна, кроме ее квартиры. До сих пор помню черную от копоти многоэтажку, в которой уже начали ставить новые стеклопакеты, и в центре – одно-единственное старенькое окошко. Как символ силы молитвы и присутствия духовного мира в нашей жизни.
Хотелось остаться подольше, вдоволь наговориться с Японцем, но время поджимало – нам было необходимо до ночи приехать в Геническ, временную столицу Херсонской области, а это несколько сотен километров пути через ДНР, Запорожье и Херсонщину. Прыгнули в машины – и полетели по новой материковой трассе на Крым. Движение уже тогда было интенсивное – грузовики с продуктами, легковые автомобили со старыми (украинскими) и новыми (российскими) номерами шли вперемежку с военной техникой. В пути очень чувствовалось это причудливое сочетание двух миров, военного и гражданского. Поздней ночью приехали в Геническ, сообщили об этом «принимающей стороне» и легли спать в доме отдыха «Райский сад». Помню, кто-то из коллектива тогда пошутил: «Ну разве мог телеканал “СПАС” остаться на ночевку где-то в другом месте?»
Утром связались с пресс-офицером группировки «Днепр» по имени Александр и выдвинулись вместе с ним в сторону этой великой русской реки. Нас ждали в одном из десантных подразделений, в котором часто бывали знакомые священники отца Игоря. Путь занял несколько часов, и я успел хорошо рассмотреть богатые земли Херсонщины. Несмотря на близость войны, там вовсю шли полевые работы. Февраль, а солнышко припекало уже по-весеннему, жирный чернозем принимал в себя яровые посевы, в полях работала техника. Стало вдруг предельно ясно, почему за эти земли всю нашу историю приходилось воевать: это действительно житница, причем не только России, но и всего мира. Именно этот чернозем немцы вывозили в годы Великой Отечественной. Теперь же на него претендуют американские сельскохозяйственные гиганты, приручившие еще первые поколения украинских властей, а начиная с майдана и просто купившие эти плодороднейшие земли за бесценок.
А тут еще Днепр и его дельта – не просто река, а Купель, в которой наш народ принял Святое Крещение. Его имя во многом незаслуженно пытались узурпировать именно украинские власти и украинская националистическая культура: «батько Днiпро» и прочее. Между тем, он проходит через все три составные части Русского мира: Белоруссию, Россию и Малороссию, а исток свой берет в Смоленской области. Нравится это кому-то или нет, но главная украинская река начинается под стенами древнего великорусского города. И даже если можно порвать все родственные связи, начать говорить на исковерканном языке и ненавидеть брата, этот упрямый географический факт украинизировать не получится никак.
Мы остановились на окраине последнего крупного населенного пункта перед линией боевого соприкосновения. Пресс-офицер деловито вышел из пожившей «восьмерки» жигулей и коротко раздал указания.
– Мы подъезжаем. Надевайте броники и каски.
Борис и я переглянулись:
– А сколько отсюда километров до ЛБС?
– Порядка двадцати.
Именно в двадцать четвертом году противник был особенно насыщен FPV-дронами, дальность действия которых увеличивалась каждый день. И вот теперь опасной зоной начали считать двадцатикилометровую полосу – то, что раньше было глубоким тылом, теперь стало местом, в котором по вам запросто могло «прилететь». Выполнив указания Александра, мы перекрестились, сели в машины и поехали в уже гораздо большем напряжении, чем прежде. Шутки и праздные разговоры на «легкие» темы сменились сосредоточенным молчанием. В такие моменты как-то чувствуешь, что каждый из присутствующих людей молится о чем-то своем.
Командир подразделения, в которое мы ехали, носил поэтический позывной Гроза. Молодой, младше сорока, спортивно сложенный и с добрым умным лицом, он производил самое приятное впечатление. «Какой поп – такой и приход» – эту незатейливую фразу часто вспоминаешь на войне, когда оказываешься в хороших подразделениях, где все организовано на очень высоком уровне. Десантники стояли в густом сосновом бору на пологом берегу Днепра. Чуть поодаль – знаменитые Крынки, за которые тогда шли тяжелые бои. Последний же населенный пункт, который я запомнил, носил название Подо-Калиновка.
Оказавшись в расположении, не сразу замечаешь, что это не просто лес с песчаной почвой – настолько грамотно все было замаскировано. У корней вековых корабельных сосен был построен настоящий подземный город из блиндажей, складов и даже полноценного храма: в небольшом подземном помещении был установлен временный алтарь, жертвенник, на стенах висели многочисленные иконы с частицами мощей святых. Мы торжественно принесли наши святыни, и отец Александр, окроплявший на тот момент подразделение, поставил их на престол. К началу 2024 года подземные блиндажные храмы из диковинки превратились в обыкновенное дело – было сложно скорее найти подразделение, у которого не было бы такой святыни. В чем-то эти храмы были похожи на пещеры первых монахов, пришедших на днепровские берега в первые годы после Крещения Руси. Кто знает, может, со временем они станут теми корнями, из которых прорастут новые монастыри.
Гроза, прошедший практически все горячие точки СВО, начиная с Гостомеля, настоял, чтобы Божественная литургия служилась в храме каждый день. Не сразу веришь своим глазам и ушам, но это действительно так. Командир и бойцы подразделения, которое выполняет сложнейшие задачи на Днепре, каждую ночь молятся, исповедуются и причащаются. Гроза приходил к началу службы иногда прямо со своего боевого поста, облачался в стихарь и помогал священнику совершать богослужение как алтарник. После Причастия и благодарственных молитв – вновь уходил в штаб. И так каждый день! Тогда мне стало очень стыдно за все те разы, что я, находя себе оправдание, пропускал воскресные и праздничные службы. Тут же человек воюет, спит по 2–3 часа в день и присутствует на каждой ночной литургии. На наши недоуменные вопросы Гроза лишь спокойно и с легким вздохом ответил: «Тут по-другому никак».
Наверное, этот эпизод, участие в необычном богослужении вкупе с блестящим оснащением и уровнем подготовки личного состава, и подтолкнул меня к дальнейшим размышлениям о том, что делает войну священной. Если воины на ней становятся святыми уже здесь, на земле, если их потребность в общении с Богом вырастает до обязательного участия в ежедневных богослужениях, если они сами понимают, что буквально останавливают зло, распространившееся и укоренившееся в мире, значит они действительно участвуют в священной войне. Какая-то часть меня навсегда осталась стоять в этом блиндажном храме, наблюдая за тем, как Небо касается земли.
Послесловие от автора
В войне нет ничего хорошего, кроме людей, которых она меняет к лучшему. Она – катализатор, запускающий в душе человека скрытые до этого процессы, как хорошие, так и плохие. Священной или проклятой войну делают мотивы людей и их поведение. Для чего человек идет воевать? Убивать других из чувства злобы и ненависти или жертвовать собой, защищая близких? В одном случае он открыто служит злу и позволяет ему распространяться в мире, в другом – участвует в священной войне.
Верно это и для целых государств. Если государство начинает войну, чтобы оторвать от единого тела народа часть людей и затащить их в антихристианское пространство современного Запада, то оно проклято уже в этом мире. Если же государство решается на войну, чтобы защитить невинных людей, которых убивали и убивают просто за факт их существования, то, конечно, оно воюет за правое дело.
Победа зависит от того, насколько точно до каждого военного донесены эти базовые истины и насколько хорошо он их усвоил. Фронты каждой войны проходят не только по окопам, посадкам и руинам городов, но и по сердцам людей: на фронте и в тылу. Пусть каждый, прочитавший эту книгу, помнит, что он отвечает за участок фронта в своем сердце. Мы не выбираем, жить в мирное время или в военное. Но только мы решаем, какой будет наша война: проклятой или священной. И пусть события и люди, описанные в этой книге, станут вашим оружием. Потому что все рассказанное здесь – правда.
Благодарю каждого, о ком рассказывал в этой
Перейти
на страницу