Суп, второе и компот — страница 70
Тема
глаза, все еще надеясь, что проснусь в бабушкином селе. Там меня тоже будили криками, что нужно перемыть посуду и убрать со столов. Но нет. Тут же стало дико холодно – тетя Марина распахивала настежь окна. Я решила, что она сошла с ума. В окна полетел снег, подул ветер.
– Тетя Марина, закройте окно, я сейчас все помою, – промямлила я, решив, что соседка решила меня таким образом привести в чувство. Я честно пыталась встать, но никак не получалось.
– Так, смотри на меня! – заорала тетя Марина и начала лупить меня по щекам.
– Что я не так сделала? – Я начала всхлипывать. Щеки горели, было очень обидно.
– Колька, сволочуга, быстро иди сюда! Машку надо вытащить!
Я слышала, как орет тетя Марина, но она была где-то в тумане, будто не рядом.
Помню, что Колька прибежал, схватил меня под мышки и начал тянуть в коридор. Было больно.
– Мне больно, – сказала я.
Потом помню, как меня подхватили и выволокли. Потом несли и укладывали. Кто-то кричал, на меня сверху что-то лили и совали под нос какую-то вонючую ватку. Требовали, чтобы я открыла глаза, ответила, понюхала, выпила, приподнялась. Мне хотелось лишь одного – вернуться в глубокий сон и оказаться в бабушкином саду, на раскладушке под вишней. С кошкой, которая уснула на моей груди.
Кольке опять прилетело. Он хотел как лучше: видя, что я уснула, врубил на кухне обогреватель, чтобы я не замерзла, прикрыл меня одеялом. И выложил на обогреватель свои варежки, стоявшие от мороза колом, чтобы побыстрее высохли. Еще и носки аккуратно развесил. Варежки и носки оттаяли, высохли и начали медленно поджариваться, поскольку Колька поставил обогреватель на полную мощность.
Доверенных мне малышей я накормила и развела по домам, так что уснула с чистой совестью. Никто бы меня не нашел, угоревшую на кухне, если бы не вылетели пробки во всем доме. Обогреватель вступил в конфликт с двумя плитками в соседней квартире, на которые поставили воду, чтобы сварить дополнительную порцию пельменей. Детей уложили, но взрослые остались догуливать. Одну электрическую плитку местная сеть еще потянула, а на второй вырубилась. Все кинулись искать причину. Давно ведь договорились – если кто-то включает стиральную машину, в соседней квартире точно нельзя включать даже плойку, чтобы завить волосы. Соседки устанавливали время глажки и варки супа. Вечером – только обогреватели, но не другие средства, требующие электричества. А утром – утюги, плойки, плитки, но не обогреватели.
Тетя Марина успела забросить в кастрюлю порцию пельменей, когда во всем доме погас свет. Она, откровенно говоря, больше переживала за пельмени. В тот же момент на пороге квартиры появилась моя мама со свечкой в руках.
– А Маша где? – спросила мама.
– Это у тебя что? Свечка? – ахнула тетя Марина.
Эту свечку, толстенную, высокую, не свечу, а настоящий факел, маме выдала Варжетхан. «Зачем она мне?» – Мама не собиралась везти ничего лишнего. «Пригодится. Соль, спички ты достанешь. Но иногда бывают нужны и свечи», – туманно заметила Варжетхан.
Где она достала ту свечу, в каком храме? Я, уже взрослая, видела похожие только в Иерусалиме. Их еще везут в качестве сувениров – много маленьких свечей, связанных в одну большую. Интересно, откуда у Варжетхан могла появиться свеча из самого Иерусалима, чуть опаленная, прикоснувшаяся к благодатному огню, сошедшему на Пасху. И почему вдруг мама согласилась ее взять, положила в чемодан и увезла в северный городок, хотя все, с ее точки зрения, ненужное и бессмысленное тут же отправляла в мусорное ведро?
Та свеча в условиях вылетевших пробок позволила обнаружить меня на кухне, где никому в голову не пришло бы меня искать. И спасла от смерти – еще немного, и я бы угорела. Кто-то из женщин не до конца повернул регулятор на газовой плите, так что из одной конфорки потихоньку сочился газ. В сочетании с раскаленным масляным обогревателем, Колькиными вонючими носками и варежками, которые покрылись зажаристой корочкой, – чудо, что я вообще выжила. Опять. За те несколько месяцев, что мы прожили с мамой в городке, я опять не умерла исключительно благодаря ангелам-хранителям, свече, невесть откуда взявшейся, заговорам от всего на свете, которые надо мной произнесла перед отъездом Варжетхан, да так, словно сама в них верила.
Кольку тетя Марина, конечно же, потом убила еще несколько раз – за шашлык из варежек и носков и за убитый обогреватель, который все же сломался, не выдержав многочасовой работы на полной мощности.
Словом, меня нашли и откачали. Кстати, до сих пор помню, как пахнут жареные носки.
Есть такие забытые вещи, предметы из детства. Кеце, который был у моей бабушки. Специальная сковорода для осетинских пирогов, которую я не могла найти много лет. Мантышница из северного городка – ну кто сейчас знает, что это такое? Не говоря уже про формы для лепки пельменей или орешков со сгущенкой – металлических увесистых формочек, в которых выпекали печенье в виде половинки ореха, а потом внутрь закладывали сгущенку. Не магазинную – такой не было, а обычную, в банке, сваренную в кастрюле. Почти на любой кухне, в любой квартире, потолок был со следами пятен. Дети варили сгущенку, которая, естественно, взрывалась в потолок. Но какими вкусными были эти домашние орешки с вареной сгущенкой! Обычно мы съедали отдельно половинки орешков и закусывали сгущенкой прямо из банки. Довести десерт до конечного этапа не хватало мужества. По отдельности точно было вкуснее.
Как-то раз в одном подмосковном городке, где я случайно оказалась, в местном сельпо обнаружились все кухонные «девайсы» моего детства – и орешница, и пельменница. А еще штуковина для вареников, которая никогда ничего не слепливала. Квадратик теста нужно уложить в это приспособление, в середину выложить начинку, сложить концы квадратика и прижать второй половиной вареничницы. Ни разу у меня не получилось ни одного приличного на вид вареника. А пельменница была дельным гаджетом. До сих пор помню – 37 штук получаются в первой партии. Выкладываешь тесто, в лунки кладешь фарш и накрываешь еще одним слоем теста. Проходишь сверху скалкой и на стол падают идеально ровные пельмешки.
Что еще было? Конечно, тяжеленные чугунные вафельницы. Но ими пользовались редко. А вот формами для печенья «грибочек» – часто. Они тоже были чугунные, неподъемные. Зато какие в них вкусные получались грибочки. Однажды я видела такие же формы, но в виде уточек.
У тети Марины имелась в хозяйстве рыбочистка, больше похожая на пыточный инструмент – нечто с дырками и двумя ручками. Тетя Марина ее доставала, когда требовалось почистить большое
Перейти
на страницу