Страна багровых туч. Глиняный бог — страница 125
Тема
связывает с Землей то, что и там и там они труженики. Цель их полета вполне прозаическая: они должны подготовить условия, при которых станет возможной эксплуатация богатых рудных месторождений Венеры. Но разве романтика труда отделима от подобной “прозы”?
В этой, “венерианской” части романа — много приключений. Но вряд ли уместно назвать “Страну багровых туч” приключенческим романом. Полет на Венеру подверг испытанию силу, ловкость, внутреннюю стойкость героев — это верно, но в этом романе, как говорилось, была попытка поставить нравственную проблему, а она выходила за рамки приключенческого сюжета. Речь идет о дилемме, перед которой стоит Краюхин, — облегчить задачу экспедиции и тем самым вернее обеспечить новые экспедиции на Венеру с использованием того же планетолета или выполнить задание во всей его сложности.
Решена эта тема в первом романе Стругацких не очень выпукло, да и весь роман был в чем-то компромиссом между желаниями авторов и их возможностями Впоследствии, когда возможности эти выросли, темы этого романа одна за другой начали реализоваться в отдельных вещах. Тогда определился и особый характер нравственных проблем, которые ставят писатели. Они говорят о столкновении человека с непокоренной природой в новых условиях. Эти необычные условия и придают всю новизну проблеме. На первый взгляд — обыкновенная робинзонада. Но “Робинзон” теперь — целый коллектив людей, весьма в человеческом смысле разнородный, а где-то за ним стоит во всем разнообразии и все человечество, спаянное победившей коммунистической идеологией и общей целью. Человек все больше покоряет природу и все больше раз or раза обнаруживает областей, требующих покорения. Вместе с его знанием расширяется и неисследованная Вселенная. Человек не перестает быть Робинзоном. Он, казалось ему, исследовал свой остров, обжил его, но в какой-то день узнает, что представлявшееся ему островом было только его малой частью.
Эпосом восемнадцатого века были “Приключения Робинзона Крузо”.
Эпосом двадцатого века стала научная фантастика, повествующая о бесконечной Вселенной.
И этой новой фантастике одинаково уместны приключения мысли и приключения мыслящих. Стругацкие пишут о тех и других. Они не устилают мягкими коврами землю, по которой ступают герои. В каком бы далеком будущем ни происходили события, все равно они происходят не с роботами, а с людьми. И на каких-то участках огромного, все расширяющегося фронта, где идет сражение между человеком и природой, обстоятельства могут сложиться не в пользу человека. Стругацкие не играют в поддавки с читателем. Финал романа не предсказан заранее. Он, как это всегда бывает у серьезных художников, зависит от естественной логики событий, а не от воли авторов. Писатели не боятся рассказать о гибели своих героев в “Стране багровых туч” и потом, еще более решительно — в “Далекой Радуге”, где гибнет почти все население небольшой планеты, на которой проводился сложный физический эксперимент. И все это, вместе взятое, придает рисуемым ими конфликтам такую серьезность, убедительность, современность, а героев их делает такими близкими нам и такими нужными.
Стругацкие сумели ухватить самое главное, самое существенное в современной фантастике — ее эпический смысл. Они могут писать и о каких-то маленьких уголках Вселенной, но при этом читатель помнит, как огромна Вселенная. Роман приключений в старом смысле зондирует ее недостаточно глубоко. Стругацкие предпочитают роман иного типа — философский роман с приключениями.
“Страна багровых туч” положила начало развитию этого многообразного, всякий раз обновляющегося под пером писателей жанра.
С этим романом в советскую литературу вступили крупные, известные сейчас далеко за пределами нашей страны писатели.
Помещенные в этом же томе “Библиотеки приключений” произведения А.Днепрова представляют собой несколько иное ответвление современной фантастики. В центре каждого рассказа или повести писателя стоит какое-либо отдельное изобретение. Вокруг его судьбы развертывается сюжет. Действие развивается напряженно, конец неожидан, порою парадоксален. Характеристики героев четкие, но не развернутые.
Это краткое определение манеры Днепрова может, однако, ввести в заблуждение. Разве не из тех же основ исходил старик Жюль Верн? — вправе спросить читатель. Разве он тоже не опирался на отдельное изобретение? Разве не на том же строил сюжет? Разве не употреблял все старания, для того чтобы придать напряжение действию и компенсировать недостаточную психологическую разработку образов четкостью характеристик? И в чем тогда новизна А.Днепрова?
Чтение повестей и рассказов А.Днепрова легко рассеет это недоразумение. Днепров — писатель по-настоящему новый, это чувствуешь сразу.
На чем же основано это чувство?
Одну из основ современной фантастики составляют достижения научной революции двадцатого века, преобразившей наше представление о мире. В предчувствии этой революции и на первом, подготовительном ее этапе созданы лучшие произведения Герберта Уэллса, причем, когда Уэллс только начинал писать, современникам бросилось в глаза разительное отличие Уэллса от Жюля Верна. Жюль Верн всякий раз пытался наметить реальные пути к осуществлению тех или иных своих проектов. Уэллс отделывался подробностями с виду убедительными, но по сути дела ничего не говорящими. Жюль Верн читал Уэллса, очень его хвалил за силу воображения, но полагал, что они с Уэллсом работают в совершенно разных областях литературы.
В действительности это было не так. Просто Жюль Верн опирался на общепризнанные, традиционные научные теории, требовавшие только разработки в деталях. Уэллс исходил из теорий новых, находящихся в процессе становления, и детали, когда он в них нуждался, ему приходилось произвольно изобретать. Различие между Жюлем Верном н Уэллсом состояло не в том, что они работала в разных отраслях литературы, а в том, что они представляли разные этапы развития одной и той же отрасли.
Фантастика, олицетворяемая Уэллсом, тоже прошла свой цикл развития. Новая наука, когда-то такая отвлеченная, все чаще находит конкретное воплощение. Умозрения ученых начала века превращаются в огромные установки, где разгоняют элементарные частицы, ими предсказанные или даже им неизвестные, в ракеты, в атомные корабли и электростанции. “Конкретная” фантастика снова обретает свои права — конечно, в том случае, если она оперирует данными новой науки. А в этом смысле А. Днепров — один из самых осведомленных наших писателей. Он — кандидат физико-математических наук.
Впрочем, жанр, избранный А.Днепровым, требует остроты не только научного, но и художественного и социального мышления. А. Днепров обладает всеми этими качествами.
Основная нравственная проблема, стоящая перед героями произведений А. Днепрова, это проблема выбора. Резкого и беспрекословного выбора между враждующими, не знающими примирения силами. Эта моральная проблема неотделима от проблем научных — ведь наука дала в руки преуспевающих дельцов такое оружие, что они сделались опасны для самого существования человечества. Выбор, который А.Днепров предлагает сделать своим героям, приходилось делать уже не одному реальному ученому. Служить миру или войне? Служить силам гуманности или силам уничтожения? Стать человеком или выродиться в цивилизованного
Перейти
на страницу