Шпионский тайник — страница 55
Тема
сели с массивными стаканами скотча в руках. Это был «Гленфиддиш», что же еще?
– Я получил телефонный звонок от некоего джентльмена, с которым ты знаком, – сказал он. – Некоего Гарольда Уэзерби. Он по шею увяз в этом деле и, чтобы получить прощение, был готов поделиться с нами информацией. Боится, что его в любой момент могут убить. Я разговаривал с премьер-министром. Никто не испытывает восторга и не желает никого прощать из-за града упреков по поводу дела Бланта. Я так ему и сказал. Но как бы то ни было, Уэзерби сегодня вечером вылетает в Лондон, чтобы поделиться со всеми информацией и сдаться, рассчитывая на нашу милость.
Это действительно необычайное дело. Единственный человек, которого я не понимаю, – это Энвин. Не могу поверить, что ввязался в это, но то, каким образом в ближайшие дни дерьмо полетит на вентилятор, говорит, что нас ждут ох какие потрясения. Надо быть готовыми ко всему.
– Энвин – невиновен, – сказал я. – Он был убит. Я в этом уверен, и именно я виноват в этом. Я знаю, что в Вашингтоне был по меньшей мере один «крот», но кто именно – мне неизвестно. Я подозревал одновременно и Уэзерби, и Хикса. Я позвонил Энвину и оставил послание, которое вряд ли было ему понятно. Сказал, что собираюсь назвать настоящее имя Розового Конверта в обмен на сто тысяч долларов наличными при нашей тайной встрече. Я полагал, что Энвин обязательно обсудит этот вопрос с Хиксом и Уэзерби, с другими представителями высшего руководства. Для подстраховки я слил в Москву новость об этом предложении Энвину. Я знал, что «крот» в Вашингтоне имеет постоянную связь с Розовым Конвертом, и был уверен, что в свете всего происходящего Розовый Конверт на этот раз сам займется делом, не доверяя его никому другому, и на встречу придет лично. По всей видимости, Конверт дал кому-то в Вашингтоне приказ устранить Энвина, прежде чем тот успеет сказать что-то лишнее, чтобы гарантированно не допустить его появления в Нью-Йорке. Я был уверен, что Конверт – это Скэтлифф, и не понимаю, что Лайнс делал в Нью-Йорке.
– Лайнс и Скэтлифф отправились туда вдвоем. Они вылетели разными рейсами, но, прибыв на место, встретились. Оба были перепуганы до смерти и больше не упускали друг друга из вида. Это рассказал мне Уэзерби. Тебе будет интересно узнать, что Хикс исчез.
Скэтлифф, Уэзерби и Лайнс вместе отправились к телефонной будке, чтобы позвонить загадочному шантажисту – по всей видимости, тебе, – после чего Лайнс настоял на том, что пойдет на встречу с шантажистом один. Когда Лайнс не вернулся, Скэтлифф испугался и бежал. – Мой собеседник сделал паузу и продолжил: – Почему ты убил Лайнса?
– Я принял его за Скэтлиффа. Я расставил ловушку на Скэтлиффа, но вместо него пришел Лайнс. Я мог бы остановить его, но зашел слишком далеко и решил, что надо довести дело до конца.
– Не совсем понимаю, – признался Файфшир.
– Последние две недели меня пытались убить – я рассказывал вам об этом, когда мы встретились в клинике. Я был уверен, что за этим стоит Скэтлифф, но у меня не было доказательств. Я также был уверен в том, что в этом замешан Уэзерби, да и другие, возможно, многие другие, но не знал, кто именно. После того как ушел от вас, я раздобыл новые доказательства. Вы – единственный человек, кому я мог доверять, но если бы я снова вернулся к вам, то вам пришлось бы волей-неволей доложить об этом начальству. Вашим начальником тогда был Лайнс, и мы с вами сразу получили бы свои шесть футов под землей, а на Лайнса никто бы и не подумал – он наверняка вышел бы сухим из воды.
– И у Скэтлиффа, и у Лайнса с банковских счетов исчезли деньги в фунтах – суммы эквивалентные пятидесяти тысячам долларов у каждого. Списание со счетов произошло в пятницу. Так что Лайнс – отнюдь не невинный агнец. Продолжай.
– Верно. Единственное, что я мог сделать, – попытаться слить Розового Конверта и заставить его предоставить свидетельство, которое обличало бы его. После этого мне пришлось бы убить его, чтобы самому остаться в живых. В глубине души мне казалось, что, убив его, я мог запустить цепную реакцию.
– Именно это ты и сделал. Чертовски сильно рискуя.
– Вам не нужно говорить мне об этом, сэр, – улыбнулся я впервые за долгое время.
– Следующие дни будут интересными, очень интересными, – намекнул Файфшир.
– Есть две загадки, которые мне хотелось бы разгадать. Первая касается Орчнева. Вторая – девушки, с которой я встречался, но которая внезапно исчезла с лица земли.
– Ее зовут, случайно, не Мэри-Эллен Йоффе? – улыбнулся Файфшир.
– Откуда вы, черт возьми, это знаете?
– Через минуту расскажу. Уточни, что ты хочешь знать об Орчневе. Похоже, с него каша и заварилась.
– Так и есть. Чего я не рассказал вам, сэр, так это того, как он умер.
– Насколько я понимаю, ты застрелил его, приняв за грабителя. Во всяком случае, полицейским в Нью-Йорке ты выдал именно такую историю.
– Верно, но я не убивал его. Он сам застрелился.
Файфшир удивленно посмотрел на меня, и я поведал истинную историю событий. В конце моего рассказа он одобрительно кивнул:
– Теперь понятно.
– Рад, что хотя бы кому-то все понятно. Потому что у меня голова кругом идет из-за всего этого. Он приехал на встречу со мной потому, что ему кто-то посоветовал приехать и увидеться со мной. Но больше я ничего не знаю. Первоначально Орчнев писал вам. Скэтлифф, Лайнс и Уэзерби перехватывали его письма, и поэтому они не доходили до вас. Они не хотели, чтобы вам стало известно о том, что Орчнев хотел бежать к нам. Они не хотели, чтобы он проболтался и выдал все каналы связи между КГБ и США. Поэтому они попытались убить вас, устранить, чтобы вы им не мешали. Им не удалось лишить вас жизни, но они смогли вывести вас из игры, чтобы вы не угрожали их безопасности. Но почему они отправили Орчнева ко мне и почему он покончил с собой у меня на глазах?
– Орчнев полтора года назад был в Нью-Йорке. Приехал туда провести отпуск. Он был партийным функционером высокого ранга, и ему доверяли в достаточной степени, чтобы разрешить самостоятельно, без всякого сопровождения, приехать в Штаты на отдых. Он имел доступ к информации, имевшей жизненно важное значение для той операции, которую планировала МИ-6, и поэтому они решили взять Орчнева в оборот во время его пребывания в США. В качестве
Перейти
на страницу