Шпицберген — страница 5

Тема

плывуны являются характерной особенностью нынешней поверхности острова. Они могут превращаться в какую-то кашу, которая медленно ползет вниз по склонам долин, являясь миниатюрным подобием ледников, – как и эти последние, они захватывают с собой крупный песок и щебень, а не только ил, как текучие воды. В одном месте Андерсон даже нашел грязевой поток, отложивший грядку камней или морену в 17 метров ширины.

Последняя, очевидно, обязана своим происхождением именно тому, что и камни увлекаются потоком землистого ила. На краях конечной морены ил этот смыт водой – главным образом, вероятно, при таянии снегов, – а камни остались на месте.

В долине ручья, впадающего в Моржовую бухту, мы могли наблюдать ясные следы движения таких грязевых потоков. На плоской низменности перед покатым ложем ручья они расплывались веерообразным широким языком, очевидно получавшим постоянно приток новых материалов из ручья, и растекались все шире и дальше.

Почти для всей поверхности Медвежьего острова характерна рыхлость, объясняющаяся тем, что остров сложен из мягких горных пород: известняка (доломита), песчаника и различных мягких сланцев, и все эти породы в таком суровом климате с его лютыми морозами более или менее легко растрескиваются и измельчаются.

Поскольку эти мягкие, часто кашеобразные, смешанные с гравием и щебнем слои грунта имеют склонность стекать по всем покатостям и заполнять все впадины, они легко могут образовать мощные покровы, защищающие от разрушительного действия морозов подстилающие их горные породы. Более высоко расположенные части острова, откуда они стекают, будут, наоборот, постоянно обнажаться и сильнее подвергаться разрушительному действию морозов.

Таким образом морозы и выветривание стремятся выровнять, сгладить поверхность острова, а не увеличивать его неровности. Этим отчасти и объясняется то обстоятельство, что, за единственным исключением (долина Иймер), на всем острове не образовалось ни одной настоящей долины.

Высоко над морем мы нашли деревянный крест с могилы зверолова. «Мартин Ольсен из Вардё, родился 1876, скончался 17 мая 1911», – гласила надпись.

Значит – только в прошлом году, а крест уже очутился на середине плато; очевидно, его ветром занесло сюда снизу, с могилы, находящейся где-нибудь на берегу.

Это говорило еще об одной силе, играющей тоже значительную роль в образовании поверхности этого оголенного острова, а именно о ветрах. Здесь и в самом деле бывают сильные ветры, особенно осенью и зимой, когда они переходят в свирепые штормы, уносящие с собой все движимые предметы. Конечно, на сырой или мерзлой почве не скапливаются ни пыль, ни гравий, которые бы ветер мог сметать; зато он сметает снег со всех гребней и склонов и оголяет их. Снег здесь слишком мало защищен от ветра, чтобы образовывать глубокие сугробы на этих округленных поверхностях.

Вот чем, по всей вероятности, объясняется, что на острове нет ледников и даже сколько-нибудь значительных снежных сугробов, хотя относительно высокая норма осадков и низкая годовая температура создают для этого благоприятные условия.

По той же причине здесь нет и цирков[31], или, как их называют в Скандинавии, ботнеров. Хотя снег и может скапливаться в небольших углублениях или впадинах, похожих на зачатки ботнеров, но дальше этого дело не идет. Впадины или ямы эти не могут расти в глубину, так как слишком рыхлые, измельченные поверхностные слои обваливаются с боков.

Мы поднялись по «шоссе» к дворцу Лернера.

Что за странная затея – проложить такую дорогу среди этой пустыни! Шоссе никуда не приводило, обрываясь внезапно на скалистой стене, куда мы пытались вскарабкаться накануне вечером. Оно символизировало все предприятие этого человека.

Журналист Теодор Лернер, по-видимому, возымел желание стать крупным земельным собственником. Впервые он явился сюда в 1898 году и огородил столбами и камнями, окрашенными в германские цвета, небольшой участок земли здесь, наверху, на краю обрыва. Участок сам по себе не представлял никакой ценности, но господствовал над обоими подступами к острову – бухтами Южной и Моржовой. Лернер установил здесь щит с надписью: «Частные владения германских подданных Теод. Лернера и Гуго Рюдигера. 13 июня 1898».

Река Моржовая и домик Лернера

В июне следующего года Лернер опять приехал сюда и завладел большей частью острова, в том числе всеми сколько-нибудь удобными бухтами и всеми местами с наиболее доступными угольными залежами. То, что он захватил при этом участки с домами норвежских звероловов-зимовщиков, ими построенными и, стало быть, составлявшими их частную собственность, – видимо, не имело для него никакого значения. Все это сделалось «германской частной собственностью», было взято во владение им, «германским подданным Теодором Лернером из Линца на Рейне».

Интересна цель, которой он мотивировал свою заявку: «эксплуатация острова путем развития здесь горной промышленности, рыбной ловли и охоты на морского зверя – главным образом для добычи ворвани».

«Эта известная германскому государственному канцлеру промысловая заявка, а равным образом все права на землю и воды, в особенности на гавани, состоят под охраной германского государства».

Количество морского зверя, дающего ворвань, в последнее время, однако, сильно поубавилось у острова. В старину моржи выходили на эти берега во множестве; теперь они совсем перевелись в этих водах. Уцелевшие тюлени и киты стали преимущественно держаться в море и на плавучих льдах. Очевидно, Лернер намеревался утвердить свое господство и над морем, хотя для этого у него пока что не хватало флота.

В течение целого лета Лернер один царил на всем острове. В сопровождении трех телохранителей с магазинными винтовками и сам с маузером в руках, он настоящим завоевателем расхаживал по своим владениям, грозно нападая на всякого, кто осмеливался бросить якорь в здешних водах или ступить ногою на берег.

Винтовки угрожали даже норвежским промышленникам, когда те отваживались приближаться к острову. Они, конечно, издавна охотились здесь, еще в те времена, когда и прадеда династии Лернеров не было на свете, владели домами и имуществом на острове задолго до того, как родился младенец Теодор I, но какое это могло иметь значение, раз Мы, Theodorus Rex[32] из Германской империи, изволили начертать на клочке бумаги 5 июня 1899 года, что остров отныне принадлежит Нам?

Простительно, пожалуй, что бесхитростным мозгам простых норвежских промышленников трудно было постигнуть здравый смысл подобной затеи. Но триумфы Лернера не ограничились изгнанием мирных промышленников и путешественников; он одолел и русский крейсер. Русское правительство по неизвестной причине – быть может, опасаясь возникновения новой могущественной лернеровской державы? – отправило в июле 1899 года крейсер «Светлана» под командованием капитана Абазы[33] с целью водрузить русский флаг в том месте острова, где имелись следы пребывания русских промышленников. Крейсер пришел 21 июля в расположенную к северу от Моржовой бухты Русскую Гавань, где сохранились развалины стоявших там когда-то русских хижин. Там капитан Абаза намеревался поднять русский флаг.

Но тут бурей налетел Лернер со своими тремя телохранителями, все вооруженные до зубов, и стал грозить самыми серьезными последствиями, если флаг будет водружен.

До «открытия военных действий» дело не дошло. Переговоры закончились тем, что русские отступили, так и не подняв здесь флага, а вернувшись на свое судно, пошли к северному берегу острова, за пределы лернеровских владений. Там они нашли пару русских сапог на скелете, лежавшем в могиле, и в этом месте водрузили русский флаг[34].

Да и по отношению к собственным соотечественникам Лернер проявлял жестокость тирана. Немецкая промысловая экспедиция, посланная самим Союзом германского морского рыболовства, еще в 1898 году побывала на острове; доставило ее туда военное судно «Ольга». В Южной и Моржовой бухтах (последнюю они, между прочим, переименовали в гавань Ольги) участники экспедиции построили два домика, площадью в два квадратных метра каждый, названные станциями Союза германского морского рыболовства.

Вернувшись на следующий год, экспедиция нашла обе свои великолепные станции захваченными Лернером, а доступ к обеим гаваням – загражденным его винтовками. Экспедиции пришлось отступить в открытую и никем не защищаемую Северную гавань.

Но и тут дело дошло до перепалки, когда смыслившие в горном деле участники экспедиции захотели исследовать залежи в пределах владений Лернера.

Так правил беспощадной рукой этот властолюбивый монарх. Однако и в его правлении можно отметить один светлый момент. Когда шведская экспедиция, руководимая Андерсоном, явилась в июле 1899 года на остров, она получила разрешение на пребывание там при условии, что ограничится научными изысканиями. Как все

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *