Сонбаньён-ян — страница 4
Тема
Силы потихоньку возвращаются. Лежу, прихожу в себя.
— Дааа, уж. День начинается весело, — вдруг понимаю, что думаю на русском языке, хотя до этого, в обычной жизни, всегда думал на корейском.
— Что бы это значило?
Чувствую тело полностью приходит в себя и я понимаю, что надо бы посетить туалет. Встаю, иду к ведру и тут, краем глаза, замечаю, что дверь слегка приоткрыта.
— Ну, ни фига ж себе, — думаю я.
Открываю дверь. В коридоре никого. Немного по диагонали вижу дверь, на которой нарисована стилизованная картинка девочки.
— Ага, санузел. Отставить ведро. Ярость полностью ушла, только тело остаётся ещё немного ватным. Захожу в комнатку, ничего так, чистенько. Раковина, унитаз и душевая кабинка. Над унитазом шкафчик. На полке, рядом с раковиной, стоит стаканчик с десятком одноразовых зубных щёток, мыло и даже шампунь. Так же имеется несколько дешёвых расчёсок. Они, так же как и зубные щётки, запакованы в полиэтилен. Над раковиной, зеркало. Неплохо так. А не принять мне душ, а то с этим общим маразмом, не мылся с момента выхода из карантина. Сказано, сделано. Посещаю унитаз, принимаю спокойно душ, чищу зубы, расчёсываюсь. Открываю шкафчик. Он полностью забит упаковками с прокладками. Прислушиваюсь к себе, теперь понятно откуда ярость, похоже месячные на пороге. Забираю одну упаковку и иду в карцер.
В это же время, в помещении охраны.
Дверь изнутри наглухо закрыта на мощную задвижку. Та, которая была с ревуном, младшая по возрасту, сидит на стуле и мелко трясётся, по лицу, вдоль носа, стекает кровь из раны на лбу и капает на форму. Она этого не замечает. В глазах пустота, на лице выражение ужаса. Вторая стоит возле стола и пытается трясущимися руками налить воду в стакан. Это получается плохо. Вода расплёскивается по столу, но и в стакан тоже немного попадает. Наконец стакан почти наполнен. Плюхается на стул. С лязгом стакана об зубы вода выпивается. В глазах начинает появляться осмысленное выражение. Её напарница начинает рыдать, повторяя раз за разом, такой ужас, такой ужас…. Постепенно состояние ужаса начинает уходить и наконец они приходят в себя. Сначала старшая, а затем и младшая. Старшая встаёт, поднимает с пола дубинку и ревун. Ревун ставит на стол, дубинку вешает на пояс. Идёт к раковине, берёт тряпку и протирает стол. Наконец она замечает что лицо младшей в крови. Кровь уже практически не течёт.
— Джин Хо, — восклицает она, — у тебя разбито лицо.
Джин Хо смотрит на напарницу. Разум к ней уже вернулся. Встаёт, подходит к зеркалу, пытается рукой вытереть кровь.
— Подожди, не трогай, — говорит напарница. — Сейчас достану аптечку. Достаёт из шкафчика аптечку и обрабатывает рану антисептиком. Так же не забывает убрать с формы, накапавшую кровь, раствором из шкафчика, который хорошо её растворяет и осветляет. Следов на форме почти не остаётся.
— Слава богу, совсем небольшая ссадина, я залепила её пластырем. Шишка, правда, приличная, — говорит она.
Джин Хо опять смотрит в зеркало. Лицо уже почти нормальное. Бледность прошла, только на лбу выделяется пластырь телесного цвета.
— Что это было? — говорит она. — Я такого ужаса в жизни не испытывала.
— Я тоже, — говорит напарница. — А ты видела её глаза. Сначала они стали синие, как у королевы Мён Сон Хва, затем стали фиолетовые, а потом вообще полыхнули красным огнём.
— Видела. И это меня тоже очень сильно напугало. Она точно колдунья. Ми Сук, а она нас не прокляла? — Джин Хо опять начинает мелко дрожать.
— Не должнааа, — тянет Ми Сук. — Она же ничего не говорила. Просто смотрела. Что бы проклясть, нужно озвучить проклятие. В любом случае после смены нужно сходить к мудан, пусть она на всякий случай снимет проклятие. Давай посмотрим запись видеонаблюдения, — говорит она. — Есть ли какие–то доказательства смены цвета глаз?
После просмотра:
— Не понять ничего, она смотрит из подлобья, наклонив голову вниз, а камера снимает сверху с высоты три метра, глаза практически не видны. Так что ни каких доказательств, что она нам что–то сделала, нет, — делает выводы Ми Сук.
— А как же ужас, который она на нас нагнала? — задумчиво интересуется Джин Хо. И сама же отвечает:
— Мой младший брат занимается карате. Он говорил, что когда их тренер рассердится на что–то, то иногда так глянет, что хочется упасть на колени и просить прощение. Называется это, Аура власти. Так что Юн Ми, похоже, всё–таки реинкарнация королевы Мён Сон Хва. Об этом много писали на фанатских чатах. А что там Юн Ми делала после того, как мы убежали?
Смотрят видео. Через некоторое время:
— Мы влипли, — говорит старшая. — Забыли закрыть дверь в карцер и теперь Юн Ми там гуляет как хочет. И эти забеги с визгами по коридору, вообще, кошмар. Нас не только выгонят, а ещё и в дурку определят. Какая–то кошмарно–безвыходная ситуация.
Джин Хо задумывается.
— Знаешь, — говорит она, — я, до того, как окончила полицейские курсы охранников и получила лицензию на работу надзирательницей в тюрьме, работала программистом в небольшой фирме. В результате Азиатского кризиса наша фирма обанкротилась и в начале 2012 года я лишилась работы. Долго не могла устроиться на работу. Кому нужна девушка, когда полно безработных мужчин. По знакомству меня устроили на курсы, а потом и сюда. Но я почти ничего не забыла. В нашу прошлую смену, программисты что–то переустанавливали в системе наблюдения, а меня, как ты помнишь, заставили таскать им в операторскую кофе и еду. Я случайно увидела и запомнила логин и пароль для входа в систему с правами администратора. Ключи от всех помещений у нас есть, а операторская в соседней комнате. Можно затереть видео. Оформить как программный сбой и тогда нас не выгонят, а дежурный оператор придёт только к девяти утра и ни чего не поймёт. Главное, разыскать, а затем и почистить все логи. Тогда ни кто не сможет восстановить эту видеозапись.
Немного поспорив, преступницы выдвинулись на дело. К 7-часам утра всё было шито–крыто. Осталось запереть карцер. Стараясь не издавать шума, подобрались к двери и закрыли её на замок. Более–менее успокоившись, вернулись к себе. Матрас забрать забыли.
В это время Юн Ми занималась растяжками и прочими физическими упражнениями, по намеченному вчера плану. На скрежет замка внимания не обратила. Как и положено, в восемь утра принесли завтрак. Видимо, в честь воскресенья, был овощной салат, котлета с рисом и булочка с плохеньким кофе. Позавтракав, Юн
Перейти
на страницу