Сны инкуба — страница 233
Тема
у нас изо ртов и метафизическими мохнатыми боками тёрлись друг о друга, а мы вливались каждый в тело другого. Это было теснее секса. Теснее всего, что я в жизни испытала. Как будто на какой-то ослепительный, потрясающий миг мы оказались в телах друг друга. Не в умах, не просто в мыслях, даже не в памяти, но на одно биение сердца часть меня проникла в него, а его — в меня, и эти части не думали, не чувствовали, как люди. Это не было ощущение — здорово, вот что значит быть Микой. Было только чувство погружения, глубокого погружения в него, проникновения в то метафизическое укрытие, где лежит зверь, и мой зверь свернулся там, на миг — в самом потайном месте, а его зверь точно так же проник в меня в тот момент.
И в этот миг ardeur утолился. Утолился этой тёплой живой силой, ощущением проникновения в тело Мики куда глубже, чем бывала я в телах любых других мужчин. Ardeur утолился, оставив нас тихими, спокойными, довольными.
Звери не повернулись и не пошли туда, откуда пришли. Какой-то миг часть меня лежала, свернувшись клубком в убежище внутри него, и ощущение его во мне было, как если бы мы занимались любовью, как будто его зверь был больше и занимал больше места, чем мой. Тёплая, живая энергия не полилась обратно нам в горло, а будто две эти энергии выплеснулись через кожу наших тел спереди, наружу, и на миг кожа загорелась у нас, и две огромных мохнатых сущности прошли сквозь нас, и будто сразу после этого два зверя рухнули каждый на место. Я готова поклясться, что ощутила что-то физическое, вроде истинной тяжести, падающей в середине моего тела и ударившей в конце. Будто я не падала с высоты, а была высотой и ощущала падающее сквозь меня тело, ударившее об пол.
Мы прервали поцелуй, смеясь и задыхаясь. Я первой обрела голос:
— Ух ты!
Он был такой счастливый, каким я его ещё никогда не видела, такой свободный… куда больше в своей тарелке, будто у него гора с плеч свалилась.
— Знаешь, — сказал он, все ещё тяжело дыша, — считается, такое невозможно, если один из двоих — человек.
— Я не знала, что вам вообще полагается уметь такое делать.
— Если оба сильны, и оба — истинная пара, то такое бывает.
— Ты говоришь, как будто у этого есть название.
— Шива и Парвати, или просто Маитуна. Это санскритское название объединения или совокупления.
— Шива, который разрушил бы мир своей силой, если бы Парвати постоянно не отбирала у него энергию сексом?
Он кивнул:
— Опять курс мировых религий из колледжа?
Я покачала головой:
— Несколько лет назад мы нашли нагу — настоящего живого нагу, который стал жертвой преступления. Это заставило меня заинтересоваться индуизмом. Потому что, если появилось одно сверхъестественное существо, можно ожидать и других того же происхождения.
— И они были?
— Нет. — Я подумала и добавила: — Пока нет. — Заведя руки ему за голову, я притянула его к себе для поцелуя. Он не сопротивлялся, но не подался навстречу.
— Ты утолила ardeur.
— Все равно хочу поцеловаться.
Он поцеловал меня, сперва нежно, потом сильнее и сильнее, пока мы снова не стали пить рты друг друга. Он отодвинулся, смеясь и запыхавшись.
— Я думал, мы это уже сделали.
Я не знала, как объяснить. У нас был метафизический секс, и, как бывает иногда после обычного секса, я была в приподнятом, бодром настроении. Я ощущала его, твёрдый и толстый, зажатый между нашими телами. Я хотела, чтобы он был во мне. Я хотела такой же физической близости, какой была метафизическая.
Оставив одну руку у него на шее, я опустила другую вниз вдоль тела, пока не накрыла его ладонью. Он закрыл глаза и нервно сглотнул слюну. Я сдвинула руку и охватила его пальцами. Такой он был твёрдый, такой толстый, такой неподатливый в моей руке, что я тоже закрыла глаза и задышала неровно.
Потом я открыла глаза, зная, что они уже видят нерезко.
— Вот это в меня.
Он попытался пошутить, но лицо его уже исказилось гримасой зарождающегося желания, и голос стал хриплым:
— Даже без ardeur'а?
Я его сжала так, что у него глаза закатились под лоб. Когда к нему вернулось зрение, я сказала:
— Не ardeur заставляет меня тебя хотеть, Мика.
Он хрипло прошептал, будто ему трудно было говорить:
— Мы никогда не превзойдём то, что сегодня сделали.
Я погладила длинный твёрдый ствол ладонью:
— Нам не надо лучше, нам надо хорошо.
Он покачал головой:
— Так хорошо не будет, если не использовать ни ardeur, ни наших зверей, а так близко к полнолунию я бы не рискнул пускать в ход зверей. Можем не удержаться.
Мой черёд настал качать головой:
— Нет, Мика, мы и только мы.
— После первого прикосновения никогда не бывает, чтобы были только мы. Всегда есть кто-то или что-то ещё.
Вид у него был очень серьёзный.
Я ладонью накрыла мягкую влажность его мошонки, нежно поиграла яичками, другой рукой поглаживая головку и ствол.
— А ты не думаешь, что давно пора бы?
Он проглотил слюну, засмеялся и коротко кивнул.
— Ты бываешь мокрее, удовлетворив ardeur, но мы сейчас закончили в воде, так что будет недостаточно влажно и недостаточно открыто для вот этого.
Он обернул свою ладонь поверх моей, где я его держала, сжал наши руки так, что голова у него откинулась назад, глаза закрылись и он вздрогнул так, что вода плеснула в стенки ванны. Посмотрев на меня, он просунул руку мне между ног, поискал и вложил в меня палец. Сумел вложить и второй, пока у меня голова не запрокинулась и веки не опустились, дрожа.
— Чтобы вот сюда его просунуть, — прошептал он.
Когда я смогла говорить, я ответила:
— Так, черт возьми, значит, сделай меня мокрой и открытой.
Он быстро вдвинул в меня свои два пальца — у меня голос перехватило вместе с дыханием.
— Это я могу, — сказал он, и вид у него был такой, будто он знает, что я хочу его и не скажу «нет» Я не сказала «нет», я сказала «да» и повторяла снова и снова. Я говорила «да», пока он раскрывал меня пальцами, потом ртом, и раскрыл так, что смог наконец вдвинуться. В конце концов мы его все-таки туда вложили, и он был влажный, твёрдый, тугой, совсем такой, как я хотела. Я полосовала ногтями спину Мике, выкрикивала его имя, и его тело последний раз ударило в меня,
Перейти
на страницу