Служебный роман — страница 140
Тема
сочувственно:
— Не сложилось? Обидно.
Показывая на загипсованную руку, Джекки ответила в тон:
— Не срослось? Прискорбно…
— У меня-то срастется! — парировала милиционерша.
— А у меня сложится! — задиристо произнесла Джекки и направилась к лифту.
Появление Джекки, с которой не удалось перемолвиться ни одним словом, разбередило душу Антона Михайловича. Он хотел рвануть за ней, объяснить что-то, но не осмелился. После возвращения он еще не был дома, отсиживался неделю у Никиты на даче, жене трусливо не звонил. Не звонил также и Джекки. Насколько все ему было ясно в профессиональных делах, настолько же было не ясно в сердечных. Каштанов пребывал в состоянии душевной смуты, неразберихи, разброда и никак не мог принять решения.
После того как окончился первый рабочий день, Антон Михайлович, еще не оправившись от невстречи с Джекки, автоматически спустился вниз и по обыкновению сел в свою служебную машину. Он мучительно думал, что же ему предпринять, на что отважиться. Поздоровавшись с водителем, он не сказал ему, куда ехать, и тот, естественно, привез его к дому. Рефлекс ежедневного возвращения по этому маршруту был столь силен, что Антон Михайлович, погруженный в раздумья, даже не обратил внимания, что направляется домой.
Каштанов привычно открыл замок, вошел — и тут очнулся. Ему показалось, что он ошибся адресом. Ничего не напоминало его прежнее жилье. Антон Михайлович даже вышел обратно на лестничную клетку и взглянул на номер квартиры. Номер был тот же. Тогда он снова вернулся в квартиру.
Евроремонт был закончен. Две стенки — одна между кухней и гостиной, другая между ванной и уборной — были снесены. Новые оконные рамы, светлые жалюзи, белые стены, белая новая мебель. Было как бы красиво, но крайне неуютно, совсем как на картинке из рекламного журнала для богатых. Каштанов прошел в свой кабинет. Неумолимая воля Полины Сергеевны и беспардонные руки ремонтников похозяйничали и здесь. Все вещи доктора, его книги, фотографии, картины были сгружены на пол. Белые голые стены, новые окна без занавесок, пустые книжные полки. Логику Полины Сергеевны можно было понять: зачем наводить уют в жилище беглого мужа. Если вернется, сам все приведет в порядок, а не вернется, тогда зачем делать лишнюю бесполезную работу.
Самой Полины Сергеевны дома не было. Видно, еще не приехала с работы.
Антон Михайлович полез в карман пиджака и вынул видеокассету. Поискал, нет ли внутри записки. Записки не было. Тогда он включил видеомагнитофон и вставил в него пленку.
На экране телевизора возник кадр, где Джекки беседовала с Полиной Сергеевной.
— А может, он это сделал ради другой женщины? — брала интервью Джекки.
— От таких женщин, как я, не уходят! Вон из моего дома!
Каштанов потрясенно смотрел на экран…
К дому тем временем подъехала машина «Фелиция», что в переводе с заграничного означает «Счастье». Из нее вышла Полина Сергеевна и направилась к подъезду. Внезапно она остановилась, потому что увидела — в окнах ее квартиры горит свет. Полина Сергеевна быстро вошла в дом…
Антон Михайлович с интересом наблюдал на телевизионном экране, как он ворует в кафе третью булочку…
Встревоженная Полина Сергеевна поднималась в лифте…
В квартире на телеэкране появился кадр, снятый Владиком сверху с парашюта, кадр, которым он так гордился. Лица Джекки и Каштанова занимали весь экран. Они неотрывно смотрели друг на друга, а потом начали целоваться. Поцелуй продолжался довольно долго, пока из-за кадра не раздался голос Владика:
— Джекки, мне это не нравится, что ты делаешь?
Полина Сергеевна вышла из лифта и бесшумно отворила дверь.
Увлеченный воспоминаниями, Антон Михайлович не почувствовал прихода жены. Она неслышно появилась в гостиной и тоже стала смотреть на телеэкран.
А там ее муж и Джекки в праздничной крушинской толпе разговаривали друг с другом, не замечая никого вокруг.
Полина Сергеевна была не в силах оторваться от экрана.
— Знаешь, Женя, — говорил Каштанов, — человек может пройти мимо всего. Может упустить удачу, деньги, успех. Но он не имеет права пройти мимо любви. Это преступление против самого себя!..
— И против меня! — закончила его монолог Джекки.
— Это как понять, Каштан? — ледяным голосом спросила Полина Сергеевна. — Ты вернулся или опять заскочил на минутку — поглядеть видео?
Антон Михайлович вздрогнул, судорожно выключил видеомагнитофон и голосом побитой собаки сказал:
— Я вернулся.
— Сам приполз или тебя выгнали?
— И то, и другое.
— Будешь просить прощения?
— Прости меня, Полюшко-Поле! Ремонт ты сделала сногсшибательный!
Полина Сергеевна приняла решение.
— Значит так, не знаю, прощу ли я тебя когда-либо. Может, и прощу, через месяц или полгода. — Тут она вынула кассету из видеомагнитофона, направилась к двери и вышла на лестничную клетку. Каштанов понуро поплелся за ней.
— Я женщина добрая, ты знаешь!
— Добрая, конечно, добрая!
— Пойми, я лучше знаю, что тебе надо! Так вот, — и это категорически, — чтоб этой дамочки духу не было! Никаких встреч, никаких звонков! Понял, Дон Жуан почтенного возраста?
— Я понял.
Полина Сергеевна выкинула лирическую кассету в мусоропровод и с треском захлопнула крышку…
На следующее утро муж и жена мирно завтракали на уютной кухне. Каштанов зачерпнул ложкой овсяную кашу и поморщился:
— А можно, я поджарю яичницу и сделаю себе бутерброд с копченой колбасой?
Ответ он получил жесткий:
— Этого тебе нельзя было раньше, а теперь и подавно!
И Каштанов принялся расхлебывать кашу во всех смыслах этого выражения…
Эпилог
Прошло около трех месяцев. Шел крупный снег. Каштанов и Полина Сергеевна ехали в автомобиле по новогодней Москве. Антон Михайлович сидел за рулем, жена — рядом, на пассажирском сиденье, в элегантной шубе.
Машина Каштановых, уже знакомая нам «Фелиция», въехала в автомобильную пробку. Супруги видели зады стоящих впереди машин с горящими красными стоп-сигналами. Встречный поток также стоял, вернее, еле полз, и вдруг на встречной полосе рядом с каштановским автомобилем остановились белые ржавые «Жигули».
Так получилось, что обе машины встали рядом, одно шоферское окно напротив другого. За рулем «Жигулей» сидела Джекки в куртке-дубленке. Сначала журналистка не заметила доктора. Каштанов тоже не сразу увидел Джекки. Потом он повернул голову и понял, что она совсем рядом, буквально в полуметре от него. Антон Михайлович побледнел. Очевидно, почувствовав на себе чей-то взгляд, повернулась и Джекки. То, что Каштанов оказался так близко и так неожиданно, повергло ее в смятение.
Между ними было только два автомобильных стекла да падающий снег.
Каштанов, не отрываясь, смотрел на Джекки. Та тоже не сводила с него глаз. Полина Сергеевна ничего не уловила — в ожидании, пока рассосется пробка, она звонила подруге по мобильному телефону. Антон Михайлович не мог заставить себя отвести от
Перейти
на страницу