Самайн — страница 3

Тема

продолжается, а она сама поставила это условие — никакой магии…

— Почему ты здесь?

Он оборачивается и долго смотрит на нее. Она не понимает, что отражается в его глазах — слишком мало света.

— Это ты мне скажи, Грейнджер. Вчера ты сказала мне больше не появляться, а сегодня распахнула дверь и поишь вином.

Она чувствует, как щеки заливает румянец, но упрямо вскидывает голову.

— Сегодня второй день. Я думала, Рон придет раньше, и поэтому приготовила ужин, — она замолкает, все еще злясь от мысли, что муж променял ее на ночное дежурство. Опять. — Это не для тебя.

— Да куда уж мне, — он хмыкает и качает головой в знак согласия.

Она вскидывается вся резко, реагируя даже не на насмешку, на намек на насмешку в его голосе. Выпрямляет спину, разглаживает короткую юбку на коленях и смотрит ему в глаза яростно, гневно. А он вдруг улыбается. Склоняет голову к плечу, ухмыляется.

— Грейнджер, а Грейнджер, почему ты не сменила фамилию?

Она вскакивает на ноги, тянется за палочкой. И вспоминает, что оставила ее на втором этаже. К ней Малфой пришел, а она оставила палочку!

— Уходи!

Он опускает голову и тихо смеется. Гермиона застывает.

— Да ладно тебе, Грейнджер, ставлю галлеон на то, что готовила не ты.

Вальяжно раскидывает руки на спинке дивана, закидывает ногу на ногу и самодовольно усмехается. Породистый, чистокровный... обожравшийся сметаны кот!

Гермиона поджимает губы, вздергивает подбородок и цедит презрительно:

— Вот, значит, каково оно, благородное воспитание Малфоев? В доме хозяйки оскорблять ее честь недостойными выдумками?!

Малфой замирает и бросает на нее настороженный взгляд, недоуменно хмурится на вино, нетронутые фрукты и пасту и вновь возвращается к ней.

— Что из этого ты смогла приготовить самостоятельно? Фрукты?

Гермиона не успевает придумать ответ. Она лишь пожимает плечами и пытается спрятать улыбку, потому что нервный Малфой — невозможно забавный, а крепкое вино ничуть не помогает его ненавидеть. Но он, видимо, что-то определяет для себя сам. Мгновение спустя его глаза вдруг расширяются, рот в неверии распахивается, и он тычет пальцем в фигурно нарезанное яблоко.

— Ты же не транфигурировала это все? Грейнджер, не говори мне, что это грязные носки Уизли! В тебе не может быть столько подлости! Ты же чертова гриффиндорка в конце концов!

Она смеется неприлично громко. Смаргивает выступившие слезы, вновь видит возмущенный румянец на бледном лице и хохочет так, что начинает сводить живот. Малфой кривит губы, уже тянется рукой к палочке, но движение обрывается на середине, а потом он резко оказывается как-то слишком близко. Гермиона не успевает. Смех застывает в груди, и что-то темное взбрызгивается в кровь. Густое, горячее…

Раз. Его дыхание касается шеи.

Два. Руки ложатся на её талию.

Три. Она закрывает глаза.

И вздрагивает, когда тонкие пальцы пробегаются по её ребрам. Она морщит нос, упирается в его грудь руками, но он продолжает методично находить ее слабые места, и Гермиона сдается.

Её смех звенит в теплой тишине, разгоняет подобравшуюся к сердцу тьму по дальним углам, а Малфой, будь он неладен, все продолжает и продолжает ее щекотать. Свечка на низком столике смеется вместе с ней, танцует огонек на фитиле, а Гермиона стонет от смеха и ослабевшими руками хватается за белую рубашку Драко. Он смеется вместе с ней, выкрикивает что-то о том, что должен отомстить за нанесенное оскорбление, и в серебристых глазах его танцуют золотые смешинки.

Когда она, уставшая, сорвавшая голос, растрепанная, приваливается к его боку, он лишь фыркает тихо и обнимает ее за плечи.

— Зачем ты приходишь?

— Не задавай глупых вопросов, Грейнджер, над тобой тыквы в окне смеются.

Её не устраивает то, как он уходит от ответа, но она молчит и слушает почти незаметное биение его сердца.

О Роне она не вспоминает ни разу за целый вечер.

— Почему Министерство, Грейнджер? — Драко хмурится. — То есть я понимаю, все эти Г.А.В.Н.Э. и прочая ерунда наложили на тебя отпечаток, но почему именно Министерство?

Он складывает руки на груди и задирает голову, рассматривая ее со своего места. Она лишь пожимает плечами и продолжает чистить апельсин. Он вновь елозит по дивану, пытаясь удобнее устроиться на жесткой обивке.

— Министерство не такой уж и плохой вариант.

— Да, конечно, особенно для тебя.

Сарказм в его голосе заставляет ее улыбнуться.

— Что тебе не нравится, Малфой?

Он машет рукой, мычит что-то неопределенное и безвольно свешивает руку с дивана. Гермиона смеется тихо, поднимается с кресла и толкает его ноги, устраиваясь с краю. Апельсин вкусно пахнет солнцем в её руках.

— В вашем чокнутом трио ты вроде как единственная работала головой, разве нет?

Она протягивает ему дольку, и он прихватывает ее пальцы губами в ответ.

— Я и сейчас все еще работаю головой, Малфой.

Он хмыкает недоверчиво и мотает головой по дивану, путая волосы.

— Нет, Грейнджер, сейчас ты в лучшем случае работаешь самопишущим пером, — он протягивает ей руку, и она подает свою, чтобы через мгновение мягко упасть прямо на него. Он задушено хрипит, кривляясь, и она с улыбкой шлепает его по груди.

— Чего ради мне слушать тебя?

— Эй, жертва бюрократии, я пытаюсь спасти тебе жизнь!

Он смеется. Гермиона внимательно слушает, но не слышит. Его дыхание не сбивается, и стук сердца едва можно разобрать. Она медленно расстегивает пуговицы одну за другой и проводит ладонью по бугристым шрамам.

Малфой вздыхает — она слышит — но его грудь почти не поднимается.

— Самайн — время отдавать долги, Грейнджер.

— Если бы я не зажигала свечи, ты бы не пришел?

Он усмехается, пожимает плечами.

— Помотался бы сколько-то по тьме, но все равно бы вышел. Разница только во времени — один день, три дня...

Гермиона задумчиво выводит руны на его коже. Они вспыхивают под ее пальцами, а Драко фыркает как от щекотки.

— Что же ты так до меня донести пытаешься?

Её вопрос риторический, она знает, что он не ответит. Просто не сможет, она ведь должна сама разобраться.

Но он отвечает.

— Понятия не имею. Ты вроде успешная, молодая, красивая. Дом, деньги, муж — все есть. Ты делаешь магический мир лучше.

Она закрывает глаза, глубоко вздыхает и бормочет куда-то ему в шею:

— Духи на самайн не приходят просто так.

Он зарывается пальцами в её волосы, шепчет в самые губы:

— Может быть.

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *