Размышления русского боксёра в токийской академии Тамагава, 3 — страница 61
Тема
полки, когда в дверь два раза бухает чей-то кулак и голова Цубасы неубедительно изображает вежливость:
— Можно?
— Там всё в порядке?! — заполошно хлопает глазами капитан, пытаясь заглянуть за спину Кимишиме. — Что со второй Асадой?!
— На неё капля воды попала. Она спала. От неожиданности испугалась, — поясняет красноволосая. — Кэп, я понимаю, как выгляжу в ваших глазах. Но без меня вы сейчас с моим парнем не договоритесь. Дайте поучаствовать в вашем совете?!
— Ты наглая. — Удивлённо и демонстративно спокойно констатирует Ёсиока.
— Кэп, она права! — подаю голоса со своей стороны. — Она умная, считайте её моим консультантом.
Старик недовольно освобождает проход и возвращается на свою полку.
— Вы с ним говорите на разных языках потому, что он к деньгам местами равнодушен, — без паузы сообщает моя половина капитану. — Он их не любит. Но, вот парадокс: в будущем хотел бы видеть какие-то гарантии материального плана. Маса — это сплошной комок противоречий.
— Не любит деньги?! — удивленным рефреном отзывается владелец бизнеса.
— Скажем, с моей личной точки зрения, он к ним относится как к досадной необходимости, — дипломатично скругляет углы Цубаса. — Без восторга. Потому он ищет аргументы в тех сферах, которые для вас пустой звук. А вы, соответственно, разрываетесь между своими многолетними привычками и необходимостью менять уклад жизни на закате. Простите, кэп, — она абсолютно без пиетета делает вид, что коротко кланяется. — Но вам осталось жить чуть меньше, чем вы уже прожили. И вы просто боитесь что-то менять на закате своей жизни. А для нас с ним ещё актуальны вопросы индивидуального развития, во всех смыслах.
— Как нам было бы правильно строить разговор? — угрюмо и с раздражением роняет Ёсиока. — С твоей точки зрения?
Если я правильно понимаю ситуацию, он сейчас воспринимает Цубасу как выскочку и хамку.
— Маса, а как при помощи этой всей твоей чепухи можно зарабатывать деньги регулярно? — красноволосая поворачивается ко мне. — Как может выглядеть перечень услуг компании, которую вы с кэпом, теоретически, могли бы затеять на двоих?
— Да много чего. Хоть и… — вмешательство в наш разговор моей подруги повлияло и на меня. Потому вовремя спохватываюсь и направляю мысли исключительно в сторону мирного гражданского строительства. — Если в общем, то резать, варить, взрывать и бетонировать под водой. Мне кажется, тут это будут основные сферы промышленного применения. А как эти работы выглядят в современной Японии, кстати? Кэп?
Там же, через некоторое время.
В течение следующего получаса оказывается, что водолазный колокол здесь известен, как концепция. Именно из него местные и работают по профилю.
Попутно, он сопровождается каким-то местным аналогом трехболтовки, но кэп не в курсе деталей.
Цубаса, извинившись перед Ёсиоой, через его канал скачивает что-то из сети и демонстрирует мне ключевую проблему: у местных азот в крови под давлением действительно ведёт себя не по тем законам, к которым привык я.
Дать обоснование такому природному феномену сходу не получается, но важен принцип: лично у меня газообмен в крови почему-то работает иначе.
Я, конечно, предполагаю, почему, но не говорить же об этом вслух.
Еще через четверть часа, почти переругавшись, мы приходим к тому, что добровольных желающих выступить подопытными кроликами с моим сжатым воздухом найти не получится: для всех, кроме меня, это равносильно русской рулетке. А в мою способность продирижировать технически грамотным подъёмом, с обеспечением декомпрессии, никто не поверит.
— Кэп, ну и чего вы тогда огород городили? Если я — единственный, кто этим может пользоваться? — вздыхаю в итоге. — Ну пусть в худшем варианте: много ли один человек вручную вам повредит? Пускай я даже всего гребешка в отдельно взятой бухте собственноручно изведу и уничтожу, пользуясь собственной уникальностью?
— Я думал, у тебя есть какие-то расширения, — не менее разочаровано в который раз повторяет Ёсиока. — Думал, ты признаваться не хочешь. Твоя подруга молодец — хорошо всё объяснила.
Цубаса только ей известным способом ухитрилась подобрать аргументы, в которые старик поверил: никаких специальных расширений для работы со сжатым воздухом под водой у меня нет. Исключительно индивидуальные особенности то ли собственной естественной нейросети, то ли обмена веществ — надо исследовать дополнительно.
— Жаль, что не получается найти общих точек соприкосновения, — неожиданно констатирует Ёсиока. — Если нырять можешь только ты.
— Я бы попытался найти добровольца, с которым можно было бы экспериментировать, — пожимаю плечами. — Но профинансировать его риск пока не могу… Кэп, а что, в порту нельзя никого из иностранцев найти? Готовых на всё, за небольшие деньги?
Договорив фразу, понимаю, что сморозил глупость.
— Ага. Так на борт и пустили не пойми кого, без роду без племени, — комментирует вместо хозяина Цубаса. — В не совсем прозрачный бизнес.
— Слушайте, а ведь у меня к вам есть личная просьба. — До меня действительно кое-что дошло только сейчас. — Кэп, а ведь мне первому нужна ваша поддержка в одном очень деликатном моменте! Давайте кое-что провернём, как раз на излишек гребешка с улова? А потом продолжим разговор? Честное слово, вы мне потом больше верить будете.
— Какой излишек? Нет пока никакого излишка, — удивляется капитан.
— А я сейчас ещё нырну и дособираю.
В одно из зданий Ходзё, со служебного входа, на второй этаж ресторана, в техническую дверь позвонил очередной курьер от поставщиков.
— Товар? — лениво спросил охранник, находившийся за пультом видеонаблюдения.
— Гребешок, — пацан в самой обычной униформе поднял портативный охлаждающий контейнер ближе к камере. — Сегодняшний улов. Вроде бы, сказали на кухню через эту дверь заносить?
— Обычно через десятый блок, — равнодушно проинформировал дежурный явно новенького сотрудника одной из многочисленных компаний, доставлявших продукты. — Ладно, не ходи кругами. Сейчас эту дверь разблокирую.
Глава 30
По-хорошему, пацана по всем правилам надо было бы отправить через вход номер десять: приём поставщиков продуктов происходил именно там.
Но парень так смешно переминался с ноги на ногу, подпрыгивая и пританцовывая, что охранник машинально поддался невольной симпатии.
— Спасибо! — вошедший оказался и в самом деле чистокровным европейцем, судя по цвету и разрезу его глаз, а также по белобрысой шевелюре.
По-японски он говорил чисто и даже не забыл коротко поклониться. После чего удивлённо заозирался по сторонам:
— Фигасе, у вас тут радиальная структура! И как тут в этих хордах не
Перейти
на страницу