Размышления русского боксёра в токийской академии Тамагава, 2 — страница 62
Тема
Фурукаси, несмотря на необычность ситуации, не видел смысла скрывать своего истинного интереса.
— Девятка, случается, использует инструменты, которые не декларирует. Ту неделю, которую по-минимуму Кавасима проведет в тюрьме, он будет в безопасности. А за неделю, даст бог, мы бы остыли, — пояснил пацан. — Полиция раньше, когда мой отец был таким, как я, могла арестовать кого-то, чтобы его сразу не пришибли в горячке. Так сказать, с благими намерениями. Для профилактики. Потом отпускали. Отец говорил, иногда таким образом жизни спасали.
— Ты думаешь, его в тюрьме спасают от вас?! — искренне заинтересовался преподаватель.
— Полиция и суд нам не докладывают, — резонно заметил учащийся. — Но по данным моих источников, как вариант, да. Там ещё выборы же примешиваются. А он здорово подставил свой штаб, если вам это о чём-то говорит…
— По уставу академии и университета, я не имею права заниматься политической деятельностью и, как следствие, лично мне на выборы плевать. — Открыто пояснил Фурукаси.
— Не знал… — разочарованно протянул пацан. — Кажется, мне сейчас придётся брать обратно своё предложение насчёт протокола намерений.
— Можем попробовать сыграть в игру, — отчего-то президент испытал необъяснимый приступ великодушия. — Ты говоришь свои цели и ожидания от этого визита. Я потом назову свои.
— Давайте синхронно и письменно? — оживившись, предложил школьник. — Я пишу, что хотел, на своём листке бумаги. Вы — на своём. Потом обмениваемся листиками?
— Где тебя такому научили, — проворчал Фурукаси.
Там же, через некоторое время .
— Это и есть твои цели? — директор растерянно смотрел на лист перед собой.
— Ну да, — непонимающе поднял взгляд на него Асада. — А что не так?
— Это какие-то стартапы социальных программ, — нахмурился педагог. — На личные цели непохожи. Если только не считать твою просьбу об отсрочке штрафного платежа.
— Я не стал поднимать вопрос о законности этого взыскания в суде, — собрано заявил школьник. — Решив, что по такому поводу мы и сами договоримся, я и академия. Я ошибся?
— Да нет, не особо. Можно сказать, что не ошибся. — Фурукаси не стал говорить, что в данном случае он был не на стороне своего подчинённого, находившегося сейчас в тюрьме. — Хм…
— У меня нет возражений по вашим целям. — Младший Асада мгновенно снял напряжение со стороны преподавателя. — Даже давайте развернуто. Моя семья инцидент с академией считает исчерпанным. Мои претензии в адрес Кавасимы на школу не распространяются, это два. К спортсменам лично у меня претензий нет. Вернее, не так… Если они вместе с нашим каратистом будут заниматься своими делами, и не лезть к нам, то я бы с удовольствием доучился, вообще не обращая на них внимания.
— Ты вот так просто откажешься от мести в адрес тех, кто покалечил девочку из твоего окружения?
— Вы так говорите, как будто этот вопрос для вас ключевой, — подросток вернул спокойный взгляд педагогу.
— Ключевой, — снова не стал ничего скрывать директор.
— Возможно, я смогу вас успокоить. Есть мнение, что Иока Икару восстановится. Не быстро, не со скоростью звука. Но её травмы в наше время не являются необратимыми. Молодой организм вполне может…
— Ты сейчас серьёзно? — как бы президент ни владел собой, но такая новость очень многое меняла.
— Более чем, — солидно кивнул пацан. — И это ещё один момент, о котором я хотел с вами поговорить. Икару будет посещать занятия, начиная с той недели. Какое-то время она будет ездить в инвалидной коляске. Я уверен, что она встанет на ноги даже до конца учебного года. Но мне бы очень не хотелось, чтобы нездоровые шуточки или просто повышенное внимание доставляли ей моральные неудобства. — Асада как-то по-взрослому и испытывающе посмотрел на директора.
— Кто бы спорил, — не менее серьезно поддержал налаживающееся взаимопонимание Фурукаси. — Знаешь, если это действительно твои цели, думаю, мы сможем договориться без особых проблем…
— Ну что? Как всё прошло? — Цубаса, подпиравшая в коридоре стенку минут пятнадцать, прихватывает меня под руку, когда я заворачиваю в учебный корпус из административного коридора.
— С ним гораздо приятнее иметь дело, чем с Кавасимой. Договорились по всем пунктам. Вроде бы, искренен и не врёт.
— Он не политик, — отмахивается красноволосая свободной рукой. — Ни по складу характера, ни по роду занятий. Он чистый учёный и бизнесмен, ему одной академии хватает для самореализации.
— Понимаю.
— Когда ты должен вернуть деньги?
— Будешь смеяться. Вообще не проблема. Сказал, что вычитает из аванса на обучение за следующий семестр. Получается, до конца этого могу спокойно рассчитываться.
— Хм, приятно, — моя одноклассница беззаботно встряхивает в воздухе волосами.
— Ещё Ю отписалась, — добавляю нейтрально.
— Быстро рассказывай.
— Тебе — спасибо. Передо мной, говорит, неловко. Говорит, не знает, как теперь жить вместе.
— Всё один к одному, — вздыхает Цубаса. — Такое впечатление что тебя и правда как из дома выдавливают.
— Знаешь, я бы не драматизировал. Впрочем, посмотрим.
— Ты сегодня собираешься домой? — Мивако, разговаривающая из окна медленно едущей машины, выглядит беззаботной.
Мы с красноволосой, выходя с территории учебного заведения, собирались прогуляться пешком. Но оказалось, что нас ждут.
— Мы не будем обсуждать этот вопрос с тобой, — отвечаю ей ровно и спокойно.
— Скажи же, когда мужик удовлетворён, эмоции контролируются гораздо легче? — демонстративно игнорируя секретаршу, Цубаса обращается ко мне.
— Я бы не сводил всё к физиологическому фокусу, — правой рукой, подчиняясь её порыву, на ходу обнимаю её за талию.
— Тебя дома ждать?! — уже более раздражённо уточняет Кога.
— Отвали, — я действительно не хочу с ней разговаривать.
— Неблагодарная скотина, — словно бы ни к кому не обращаясь, замечает в воздух Цубаса.
— Да пошли вы, оба, — взрывается моя вроде как вторая приёмная мать и нажимает на газ.
Взвизгнув покрышками, явно нарушая какие-нибудь местные правила в части скорости, машина скрывается за поворотом.
— И что это было? — задумчиво тру затылок.
— Как раз до этого момента всё понятно, — отчего-то неожиданно хмуро произносит красноволосая. — Она, похоже, пытается сражаться за приоритетное место в вашей семье. Если с тобой бы наладила отношения, получилось бы, что она всё контролирует.
— А так я у неё из-под контроля выбиваюсь?
— Угу.
Перейти
на страницу