Птицеед — страница 94
Тема
Остался один. Что ты сможешь сделать тремя заклинаниями против Медоуса? Просто иди за мной, и я уведу тебя.
Она удивительно нежно коснулась тёплой, но пахнущей кровью ладонью моей щеки:
– Ты так вырос, Малыш. И я так счастлива, что ты не сломался, стал лучше, чем мы с Рейном рассчитывали. Поверь, он бы гордился тобой. Но ты забыл одну важную вещь, мой добрый друг. Ил – меняет всех. А тех, кто пробыл в нём долгих восемь лет, однозначно меняет. – Оделия понизила голос до шёпота, словно невидимые пальцы передавили ей горло. – А уж как он любит колдунов… Светозарные не дадут соврать. У меня давно не два треугольника, и я, поверь, Малыш, смогу драться с ним. Если и не на равных, то уж точно смогу сделать его жизнь очень неприятной. Именно для этого я здесь.
Усмешка уголком рта:
– Медоус осторожная рыба, он бы никогда не ударил первым. Я выманила его, он проявил себя, и теперь весь Айурэ встанет на уши. Даже если со мной что-то случится, его найдут и добьют.
– Если только он не прыгнет в Ил. Даже ослабевший – он остаётся Светозарным. В любом случае, сейчас я не брошу тебя.
С этим заявлением она не смирилась, но дипломатично предложила:
– Он знает, где мы, и скоро нагонит. Я бы предпочла уйти из жилых кварталов. Какое из кладбищ ближе?
– Не скажу, пока не пойму, куда мы рухнули. Выйдем наружу.
По улице рассыпало обломки повреждённой нашим падением крыши.
Вода, по счастью, сюда не дошла, отхлынула обратно в Эрвенорд, полагаю, безумными валами превратила спокойную и ленивую реку в этой её части в прожорливое неуёмное чудовище.
Двое запыхавшихся господ, один мокрый насквозь, в фиолетовом пехотном мундире, без треуголки, но зато при ружье с примкнутым штыком, а другой в широкополой шляпе, юный и бледный, пронеслись мимо нас.
– Они, господин! – сказал внезапно остановившийся солдат, поднимая оружие и направляя на меня, угрожая штыком. – По реке бежали. Именем лорда-командующего! Сдавайтесь!
Молодой ничего не сказал, лишь скривился, и из-под его губ потёк лиловый свет.
Не знаю, что он хотел сделать.
Медоус появился за их спинами огромной зловещей марионеткой. Великаном. Страшилищем. Уродом из ночных кошмаров.
Несчастный колдун обмяк, и из его ушей, ноздрей и распахнувшегося рта полезли ярко-зелёные ростки. Они удлинялись, распускались чередой бледно-фиолетовых соцветий, и до моих ноздрей донёсся аромат розмарина.
Атака Оделии, как и прежде, превратила оказавшихся на пути людей в кровавую капель, а вот Светозарный выдержал, лишь наклонил голову вперёд, точно бык, принимая удар. Только одежда по краям затлела. В ответ женщину протащило по мостовой, и дом, в который она врезалась, рухнул на неё, сложив оба этажа.
Я хотел броситься на помощь, но вокруг меня была уже целая поляна цветущего розмарина, и он опутал до колен удивительно жёсткими побегами, словно свитыми из стальной проволоки.
Светозарный очутился в шаге от меня, навис, заставляя чувствовать себя мелкой жалкой букашкой, а затем сел на корточки, чтобы хоть как-то сравниться ростом.
– Как интересно ведут дороги из прошлого, – сказал он глубоким, приятным баритоном. – Выродок собственной персоной. Сильная кровь, раз её не размыло за века. Ну, здравствуй, маленький потомок.
Он протянул мне руку. Я даже не подумал её пожать. Пусть обнимается с павлинами. Тогда, улыбнувшись той же жуткой улыбочкой, он взял мою правую ладонь тремя пальцами, насмешливо сжал. Очень осторожно, аккуратно, мягко, чтобы не сломать мне кости.
– Это ведь ты лишил меня мозготряса? Впечатлён. Наверное, для такого жалкого человека – подобное почти подвиг. Как стучит твоё сердце. Подозревает, что я знаю все твои страхи. А я их действительно знаю.
Чайка, сотканная из розмарина, раскрыв крылья, подпрыгнула, воткнула мне клюв прямо в бок. Глубоко, словно кинжал. Я вскрикнул от неожиданности, но устоял. Проклятое растение держало крепко.
Жемчужные колья упали с неба, пронзили стопы Светозарного, пригвоздив его к земле. От третьего и четвёртого, метящих в голову, он уклонился лёгким движением корпуса.
Оделия выжила. В порванном, грязном платье, с растрепавшимися волосами, она отбросила очередную колбу с опустевшим солнцесветом. Чайка попыталась клюнуть меня ещё раз, но рассыпалась высохшими ветвями.
– Надолго ли хватит твоих усилий, упрямая мышь? – улыбнулся Медоус. – Пославший тебя, чтобы помешать нам, ошибся в своём выборе. Сдайся. И служи мне. Отдай Птицееда во благо моим устремлениям.
– Ты никогда не найдёшь её! – с гневом прошипела Перламутровая колдунья, и квартал смело. Меня укрыло тёплой дланью, прижало к ароматному ковру розмарина, защищая от стихии и боя, в эпицентре которого не мог выжить никто, кроме колдунов его затеявших.
Ушам было больно от «пушечной» канонады. Глазам тоже было больно от яркого света, затопившего всё вокруг. Они слезились, и я понял, что бесполезно пытаться хоть что-то рассмотреть, пока это не кончится. Розмарин и корица сплелись в единую удушающую вонь, от которой перехватывало дыхание.
В боку пекло, рубашка намокла от крови. Полагаю, у меня там дырка такого размера, что можно засунуть большой палец. Проклятущая чайка. Долго я не протяну без помощи и перевязки. Это не царапина, о которой можно забыть на вторые сутки.
Внезапно всё кончилось. И грохот, и свет. Длань, прижимавшая меня к цветущему розмарину, отодвинулась, позволяя выпрямиться, сесть. Часто моргая, я увидел каменную пустошь, в которую превратились ближайшие к реке кварталы района. Она дымилась и была похожа на город, проклятый Одноликой.
Кое-где остались лишь печные трубы, теперь торчащие памятниками несуществующим домам. Уцелевшие здания, которым повезло не попасть в область, где бушевала стихия, казались потрёпанными старцами, потерявшими слишком многое. Из последних сил цепляющимися за жизнь, которая должна вот-вот завершиться.
В центре каменной пустыни росла сияющая золотая спица, тонкая и изящная. Она выпустила несколько лучей и напоминала нелепую росянку. Я чувствовал вибрацию от этой… структуры, имевшей, вне всякого сомнения, колдовское свойство, а ещё силу совершенно чужеродную нашему миру.
Принадлежащую Илу.
На острие спицы, у самой земли, отчаянно билось нечто бесформенное и хаотичное. Вздымались руки, и мне привиделось, что их больше двух. Кто-то пытался избавиться от силы, пронзившей его, пригвоздившей к земле.
Я не мог рассмотреть детали, слишком далеко, там, где земля загибалась, образуя раскалённую воронку. Хотелось убраться отсюда как можно скорее.
Столько людей погибло за несколько минут.
Что-то алое появилось справа, я резко обернулся и вздрогнул, разглядывая похожее на человека существо, протягивающее ко мне руку. Над его головой кружилось четыре ярких солнцесвета.
У него не было лица. Кожа содрана, словно чулок, обнажая мышцы, зубы, фрагмент левой скуловой кости и глазницы. Кровь у создания не текла, лишь выступала мелким бисером, задерживаясь на теле
Перейти
на страницу