Похождения Гекльберри Финна (пер.Энгельгардт) — страница 113

Тема

до чрезвычайности забавным и послужить благодатной почвой для таинственных приключений, до которых он был всегда большим охотником. Мои предположения действительно оправдались. Том взялся разыгрывать роль Сида и вся чески старался облегчить мне выполнение моей роли.

Тетушка Полли подтвердила, что в завещании мисс Ватсон Джим объявлен свободным. Таким образом, не подлежало сомнению, что Том Сойер действительно хлопотал и трудился об освобождении негра, бывшего и без того уже свободным гражданином. Только в эту минуту и после такого разъяснения я сообразил, каким образом мальчик, получивший такое образование и воспитание, как Том, мог принять деятельное участие в освобождении беглого негра. Тетушка Полли добавила, что, получив от сестры письмо о благополучном приезде Тома и Сида, сейчас же сказала себе самой:

— Ну, вот, посмотрите только; я ведь должна была ожидать от него подобной проделки, раз отпустила его одного без надлежащего присмотра. Меня очень интересовало, кого именно было угодно ему выдать за Сида, а так как ты не соблаговолила отвечать на письма, в которых я тебя об этом расспрашивала, то пришлось собраться самой в дорогу и проехать по реке более полутора тысяч миль.

— Я не получала от тебя ни строчки, сестрица, — возразила тетушка Салли.

— Удивительно! Я отправила тебе два письма, и в каждом из них осведомлялась, по какому случаю ты утверждаешь, будто Сид приехал к тебе…

— Я не получала этих писем, сестрица.

Тетушка Полли медленно обернулась к своему племяннику и с надлежащей строгостью окликнула его:

— Послушай-ка, Том!..

— Что вам угодно? — пробурчал он недовольным тоном.

— Ты еще спрашиваешь, что мне угодно, бесстыдник ты этакий! Подавай сейчас письма!

— Какие письма?

— Мои письма! Не выводи меня из терпения, а то…

— Они у меня в сундуке!.. Можете удостовериться, что они в полной сохранности, то есть в том самом виде, в каком я получил их из почтовой конторы. Я не распечатывал этих писем и не заглядывал в них, но предчувствовал, что ничего, кроме неприятностей, в них быть не может. Думая, что у вас особенно спешного дела здесь быть не может, я предпочел по временить с их отдачей, так как…

— Не трудись, голубчик, оправдываться! Мы и без того видим тебя насквозь! Я написала, впрочем, еще и третье письмо, извещая, что еду сама. Вероятно, оно тоже перехвачено?

— Нет, оно пришло вчера. Я его еще не прочла, но, во всяком случае, оно дошло сюда благополучно и находится у меня в сохранности.

Я хотел было прозакладывать два доллара, что те тушка Салли ошибается, но сообразил, что, пожалуй, будет безопаснее отказать себе в этом удовольствии. Поэтому я промолчал.

Глава XLIII

Освобождение из неволи. — Вознаграждение узника. — Ваш покорный слуга Гек Финн.

В первый же раз, когда мне случилось остаться с Томом наедине, я осведомился, в чем именно заключался конечный его план, иными словами, что именно рассчитывал он сделать, если бы план побега увенчался полным успехом и действительно привел к освобождению негра, оказавшегося и без того уже свободным гражданином. Том рассказал мне, что он с самого начала решил в случае, если нам удастся благополучно освободить Джима, спуститься вместе с ним на плоту вниз по течению Миссисипи до самого устья, стараясь дорогой по возможности полнее удовлетворить свою жажду приключений, а затем, сообщив негру, что он и без того уже был совершенно свободным человеком, торжественно вернуться вместе с ним назад к Фельпсам на пароходе, уплатить ему за потраченное даром время, послать весточку вверх по течению реки, собрать всех окрестных негров и распорядиться, чтобы они устроили Джиму в городе торжественную встречу с музыкой и факелами. Тогда Джим оказался бы на стоящим героем и часть его славы выпала бы также на нашу долю. Я нашел, впрочем, что и без того вся история закончилась сравнительно благополучно.

Джима безотлагательно расковали и освободили из заключения. Дядя Фельпс и обе тетушки — Салли и Полли, узнав, как хорошо он помогал доктору ухаживать за Томом, всячески старались выразить ему свою благодарность. Они отвели ему прекрасное помещение, распорядились сейчас же его накормить как следует и одели его с ног до головы в новое платье. Вообще он зажил у них настоящим барином. Перед тем, впрочем, мы свели его в комнату больного и имели с ним там серьезный разговор. Том подарил Джиму сорок долларов за терпение и добросовестность, с какими он выполнял предназначенную ему нами роль узника. Джим был несказанно этим обрадован и, не будучи в состоянии сдерживать своей бурной радости, вскричал, обращаясь ко мне:

— Ну, что, Гек, разве я был не прав? Вспомните только, что я вам говорил на острове Джексона! Я обращал ваше внимание на то, что у меня плечи и грудь покрыты волосами, и объяснял вам значение этой при меты. Я говорил вам тогда, что раз уже был богатым человеком и непременно разбогатею когда-нибудь вторично. Теперь вы видите сами, что мое предсказание сбылось. Да, что бы там ни говорили, а приметы никогда не врут! Я вам тогда еще объявил, что непременно разбогатею, и был в этом настолько же уверен, как в том, что стою на земле ногами, а не вниз головой!

Том принялся тогда болтать без умолку, выкладывая перед нами свои планы относительно ближайшего будущего. Он советовал нам всем втроем улепетнуть в одну прекрасную ночь от Фельпсов, — обзавестись всем необходимым для экспедиции на индейскую территорию и провести там недельки две или три, причем у нас, без сомнения, не будет повода жаловаться на отсутствие приключений или же недостаточную их занимательность. Я объявил, что в принципе ничего не имею против этого плана, но что у меня нет денег на покупку необходимого снаряжения. «Я не могу даже рассчитывать на какие-либо посылки из дома, так как папаша, без сомнения, успел уже вернуться в С.-Питерсбург, заполучить все мои деньги от судьи Татчера и пропить их до последнего гроша».

— Нет, он туда не являлся, — возразил Том. — Твои деньги все целы, и первоначальный капитал в шесть тысяч долларов успел уже значительно увеличиться за счет процентов. Твой родитель, Гек, словно канул в воду. По крайней мере, до моего отъезда сюда о нем не было, как говорится, ни слуху, ни духу.

Джим, в свою очередь, объявил тогда торжественным тоном:

— Ваш отец, Гек, никогда более не вернется!

Это категорическое заявление очень меня удивило, и я спросил:

— Почему ты так думаешь, Джим?

— Не все ли равно вам, Гек, почему? Знайте толь ко, что он больше уже никогда

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *