Посредник — страница 85

Тема

врасплох, достаточно.

— Хорошо, — сказал он, хотя был явно недоволен. — Мистер Лео Колстон, да? Думаете, она вспомнит ваше имя? Последнее время у нее плоховато с памятью.

— Не сомневаюсь, что вспомнит, — заверил я. — Я подожду вас здесь.

Он ушел, а я принялся бродить по улице, надеясь отыскать глазами хоть что-то, связывавшее меня с прошлым. Однако память бездействовала. Я увидел деревенский клуб, мрачное строение из гладкого темно-красного кирпича, которое выглядело несуразно рядом с поблескивающими домиками из серого песчаника. Уж деревенский клуб — место моего публичного триумфа — я должен бы помнить! Увы, не помнил.

А вот и мой посланник; я зашагал ему навстречу. Вид у него был сумрачный, и сходство с Тедом казалось еще сильнее.

— Сначала она вас не вспомнила, — сообщил он, — зато потом вспомнила очень хорошо. Сказала, что будет очень рада вас видеть. Попросила, чтобы я угостил вас обедом, сама она не может. Вы согласны?

— Да, — сказал я. — Если вы не против.

— Буду чрезвычайно счастлив, — ответил он, хотя вовсе не выглядел счастливым, — если вы разделите нашу скромную трапезу. А она боялась, что вы не захотите с ней встретиться.

— Почему же? — удивился я.

— Была какая-то история много лет назад. Бабушка сказала, что вы были тогда совсем мальчишкой. И что она ни в чем не виновата.

— Ваш дедушка говорил, — вспомнил я, — что дама никогда не бывает виновата.

Он пристально посмотрел на меня.

— Да, — произнес я, — вашего дедушку я знал довольно близко, и вы очень на него похожи.

Кровь прилила к его лицу, и я заметил, что он стоит на некотором удалении от меня, как его дедушка в день нашей последней встречи.

— Мне жаль, — сказал он, краснея, — если мы обошлись с вами не лучшим образом.

Меня тронуло это «мы», и, вспомнив роковую способность его деда к раскаянию, я поспешил успокоить младшего Тримингема:

— Вы здесь совершенно ни при чем. Прошу вас, не думайте об этом. Ваша бабушка...

— Да? — мрачно отозвался он.

— Вы часто видитесь с ней?

— Не очень.

— А навещают ее, вы сказали, редко?

— Да, довольно редко.

— А когда она жила в Холле, гостей у нее было больше?

Он покачал головой.

— Не сказал бы.

— Почему же она не уедет куда-нибудь?

— Откровенно говоря, понятия не имею.

— Она была поразительно красива, — припомнил я.

— Да, я часто это слышал, — ответил он. — Сейчас судить трудно... Вы знаете дорогу к дому?

Я ответил, сознавая, что однажды эту фразу уже произносил:

— Нет, но я могу спросить.

Он не вызвался проводить меня, лишь подробно объяснил, как идти.

— Пообедаем около часа? — добавил он, и я обещал, что к часу буду в Холле. Он зашагал прочь, до слуха донеслось шуршание вельветовых брюк. Звук исчез, но через несколько секунд возник снова. Зачем-то он решил вернуться.

Поравнявшись со мной, он остановился и с явным усилием, не глядя на меня, спросил:

— Вы и есть тот самый мальчик, который?..

— Да, — ответил я.

Мариан приняла меня в маленькой комнате с зашторенными окнами, выходившими на улицу: комната находилась ниже уровня улицы, и, чтобы попасть в нее, нужно было спуститься на несколько ступенек. Мариан сидела спиной к свету.

— Мистер Колстон, — объявила служанка.

Она поднялась и неуверенно протянула руку.

— Неужели это и вправду?.. — начала она.

— А я бы вас сразу узнал, — сообщил я. — Меня-то узнать, конечно, труднее.

По правде говоря, я бы ее не узнал. Волосы отдавали голубизной, лицо утратило округлость, более заметным, ястребиным стал нос. Она явно пристрастилась к косметике, в ее манерах появилось нечто театральное. И только глаза, изрядно поблекшие, не изменились по сути, как и раньше в них посверкивал холодный огонь. Мы немного поговорили о моей поездке, о том, чего я достиг в жизни — обе эти темы быстро себя исчерпали. Ведь для разговора самый пустяковый случай более ценен, нежели солидное, но монотонное продвижение вперед, а моя жизнь была на редкость бедна случайностями. Пожалуй, временная потеря памяти в Брэндем-Холле была последним ярким событием, приключившимся со мной. К нему Мариан и вернулась.

— Вы потеряли память в начале пути, — сказала она, — а я теряю в конце... то есть не теряю, просто не всегда хорошо помню, что было вчера, точь-в-точь как в свое время бедняжка Нэнни Робсон. А вот прошлое помню прекрасно.

Я ухватился за это признание и задал несколько вопросов.

— Только не все сразу, — запротестовала она. — По одному. Значит, Маркус... да, его убили на первой войне и Дэниса тоже. Не помню, кого из них раньше — кажется, Дэниса. Маркус был вашим приятелем, да? Ну, конечно, разумеется. Круглолицый мальчишка, мамин любимец, да и мой тоже. Мы все были так привязаны друг к другу, правда, Дэнису в родном доме было как-то неуютно, так бывает, сами знаете.

— А ваша матушка? — подсказал я.

Она вздохнула.

— Бедная мама! Эти нервные люди способны заварить такую кашу! Я-то все вынесла стойко. А бала, кстати, не было — пришлось его отменить. Приехала ваша мама — очень хорошо ее помню, такая милая женщина, сероглазая, как и вы, с каштановыми волосами, говорливая и бойкая. Пришлось поселить ее в гостинице. Дом кишмя кишел съехавшимися на бал гостями, все ходят и натыкаются друг на друга, вы будто язык проглотили, мама бранится на чем свет стоит. Это был настоящий кошмар! Тогда бразды правления взял папа и быстро навел порядок. На следующий день все, кто мог, разъехались. Помню, вы остались до понедельника, каким-то образом вам стало известно про Теда. Наверное, лакей Генри не выдержал: он тоже был вашим приятелем.

— Откуда вы узнали, что мне известно про Теда?

— Вы почти ничего не говорили, но промелькнула такая фраза: «Почему Тед застрелился? Ведь он был отличный стрелок». Поначалу вы думали, что он застрелился случайно, а с отличным стрелком такого быть не может. Увы, чтобы застрелиться, совсем не надо быть отличным стрелком. Тед был человек слабохарактерный, как и Эдвард.

— Эдвард?

— Мой внук. Теду надо было подождать, пока все уляжется, как сделала я. Я знала: стану леди Тримингем, все сразу уляжется.

—

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *