Поднять на смех! — страница 49

Тема

так, на улицу выгляни, нет ли там возмутителей твоего спокойствия, Дзараха и Кадзаха.

Что-о-о! Чаба вернулись? А где же корзина? Почему рядом с ней Дзарах, Кадзах?! Ма хадзар![13] И сельский председатель с ними!

О-о-о!

ГУНГА ЧИМИТОВ

ЛЕТУЧАЯ МЫШЬ

В каком-то птичьем городке,

В леске, что вырос у речных извилин,

Судьей служил мудрейший Филин.

Он честен был и строг,

Пролаз и ловкачей терпеть не мог.

Разбоем благоденственную тишь

В той роще нарушала Мышь.

Не та, живущая в норе под кручею,

Другая Мышь — летучая.

Однако, сколь она ни воровала,

Под суд в конце концов попала.

Суд грозен был и скор:

Воровке крылья под топор.

В усмешке Мышь лишь искривила губы.

— О, Филин, — говорит, — твои законы грубы.

Законом птичьим ты мою вину не мерь.

Не птица я, а настоящий зверь! —

И показала зубы.

Как судьи ни рядили,

А Мышь на волю отпустили.

Мышь прямо с дерева суда

Взвилась и унеслась неведомо куда.

Не знаем, где она носилась,

Но только в городке зверином объявилась.

Исчезли в городке покой и тишь:

Всех перессорила, обворовала Мышь.

И скоро тут

Над нею состоялся суд.

Рычит судья — большой Медведь:

— Доколе будем мы терпеть,

Есть, есть у нас улики!

Ведь от тебя лишь вред великий.

Суд вынес страшный приговор:

Воровке крылья — под топор.

В усмешке Мышь лишь искривила губы.

— Топтыгин, — говорит, — твои законы грубы,

Звериный кодекс не годится,

Ведь я не зверь, я — птица.

Вспорхнула Мышь и… улетела.

На этом и заглохло дело.

А где она сейчас летает,

Никто не знает.

Но если же она

К тебе вдруг постучится в дверь,

Ты документы у нее проверь.

Перевод с бурятского А. Субботина.

СЛУЧАЙ В МУЗЕЕ

Ученый Заяц, слыв не ротозеем,

Лесным заведовал музеем.

Сам экспонаты собирал,

Сам диаграммы рисовал.

И за усердное уменье

Снискал себе медвежье одобренье.

Собранья не было такого,

Чтоб не хвалил Медведь Косого.

Все было мило, но потом

Нежданный вдруг ударил гром.

Жил у Медведя гость высокий,

Отважный Тигр, — решил Медведь

Уважить гостя…

Пришел в музей, взглянул, и что ж?

Увидел драгоценный нож.

Он из дамасской сделан стали,

И ручка вся из серебра.

Такого редкого добра

Глаза Медведя не видали.

И он подумал: «Отчего ж

Не подарить бы гостю нож?»

Но тут Косой на стражу встал

И речь сказал

О том, что ляжет он костьми —

Женой клянется и детьми —

Что угождать он не горазд,

И ножик не отдаст.

Сказал он так, чтоб впредь

Не приставал к нему Медведь.

Вчера я заходил в музей —

Нет Зайца средь моих друзей.

А вот Медведь — и так бывает —

Руководит и процветает.

Перевод В. Никонова.

КРОТ

В норе глубокой круглый год

Живет ворчливый старый Крот.

Вокруг Крота кипит работа,

Но у него одна забота:

Пусть трудится лесной народ —

Все охает брюзжащий Крот.

Бобер друзьям на удивленье

Построил дом. Чудесный вид!

— До первого землетрясенья, —

Крот усмехнулся, — простоит. —

Высокий мост встал над рекою.

— Теперь нас брод не беспокоит! —

Вскричали звери. Только Крот

Их охладил: — Ваш мост снесет.

— Скот расплодился, — говорят.

— Все волки нынче же съедят…

— Хлеб уродился, лучше не было!

— Сгорит. Останетесь без хлеба…

Везде разруха, недостачи, —

Все в мире ложь и суета,

Вас ждут сплошные неудачи, —

Лишь это слышат от Крота.

Но хочет иль не хочет Крот,

А жизнь как шла, так и идет.

Перевод А. Щитова.

РАМАЗАН ШАГАЛЕЕВ

ЗАБОТА

Где только тему не искал,

В такие дали забирался!

От поисков ослаб, устал,

Но был без тем,

С тем и остался.

Вдруг осенило:

— А Луна?

Мне лунных тем надолго хватит.

Луна увлечь меня должна!

Она едва освещена!

Заботит лишь печаль одна:

Командировку

Кто оплатит?

ЖЕРТВА МОДЫ

Габбас

По моде

В шляпе щеголял.

Народ Габбаса

Шляпою

Прозвал.

Габбас

Тотчас

Привычке изменил,

На кепку

              шляпу модную сменил.

Не оценил народ

Габбасов труд —

Его и в кепке

Шляпою

Зовут.

«АКСАКАЛ»

Чтоб среди мудрых

Утвердиться,

Избрал сосед

Кратчайший путь —

Он бородой украсил грудь

И ждет, заметит кто-нибудь

И аксакалу подивится.

Ему заметили шутя:

— Эй, бородатое дитя!

ЧЕРЕПАХА

Критиковали черепаху

За неуклюжесть,

Тихий ход.

Хлестали мягко и с размаху,

Видать, ни в чем не дали маху,

Нагнали на беднягу страху —

Прошиб старушку нашу пот.

И та взмолилась:

— Хоть на танцы

Я буду бегать. Прочь, тоска!

Одно условие: мой панцирь

Кому доверим мы

Таскать?

И сникли критики тогда,

О, празднословие!

Беда!

ВОРОНА

Ворону мыли в молоке:

Белей, глядишь, добрее будет.

А та встряхнулась налегке:

«Что толку в этом молоке?»

Еще черней

О людях

Судит.

Перевод с башкирского Л. Ханбекова.

ФАИЛЬ ШАФИГУЛЛИН

ГОСТИ

Не вздумайте корить меня за то, что я не терплю гостей. Терпению ведь тоже есть предел.

Надо только удивляться, как быстро прослышали в моем родном селе о том, что я получил новую квартиру. И началось! Словно мои родственники — дальние и близкие — и даже просто знакомые люди дружно сговорились обласкать земляка своим повышенным вниманием. Все повадились в город. По всякому поводу. Сыночка куда-нибудь пристроить, или покупку сделать, или картошку продать. И каждый с поклажей прямехонько ко мне — к Аухади-абы.

На первых порах это меня и моих домочадцев не слишком обременяло. Тогда у нас еще кружилась голова от счастья, как у всех новоселов. К тому же и сами приезжие вели себя скромно, культурно. Ноги, бывало, оботрут еще внизу, на площадке первого этажа. Переступив порог, стеснялись сразу пройти в передний угол. Затем смирненько усаживались бочком на краешек стула. За обеденным столом не чавкали. А если к этому добавить, что каждый из них приносил в подарок фунт-полтора масла или банку меда, курицу или четверть гуся, внушительный клубок козьего пуха, или бараньей шерсти, или же, в крайнем случае, с полпуда картошки, то… Нет, нет, не спешите обвинить меня в корыстолюбии! Вот, дескать, рад от каждого гостя гостинцы получать. Но ведь бытует среди людей такое мудрое понятие — долг приличия. И ей-ей, не так уж много надо, чтобы уважить вашего Аухади-абы. Как говорят в народе, и иголка подарок, и верблюд подарок…

Так вот, на первых порах все шло более или менее нормально. Ну, а дальше… Вы не представляете себе, на какие ухищрения пошли наши визитеры. Все привозимое ими для продажи — картофель, мясо, мед — они стали оставлять в камере хранения. Или так: закончат свои базарные

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *