Поднять на смех! — страница 3
Тема
ничем не выдала волнения. Легла пораньше, сослалась на головную боль и сделала вид, что сплю. Время тянулось долго. Во мне словно шайтан бесился, так я жаждала поймать обманщика. И действительно, в полночь муж встал, потихоньку оделся, открыл окно. Прыг! Я тут же бегу к такси, с которым заранее договорилась, указала место, где стоят «Жигули». Они едут, и мы не отстаем. Вот уже кончается город… «Куда же ехать?» — нервничает таксист. «Я заплачу вдвойне, втройне, не упускай эту машину», — говорю. Наконец, в тридцати километрах от города, «Жигули» поворачивают в поселок, останавливаются у дома с голубыми воротами. Навстречу выбегает на первый взгляд девчонка, худенькая, высокая, с распущенными волосами. Мой муж почти бросается к ней, и, взявшись за руки, они входят в ворота. Я тогда выскакиваю из машины и окликаю мужа. Он поворачивается, как будто бы ничего не случилось, и, не выпуская руки своей любовницы, говорит: «Зачем ты пришла?» — «Посмотреть, в какую яму ты упал!» — «Я люблю эту женщину и никогда не брошу!..» На той же машине я вернулась домой. Муж не появлялся три месяца.
— А дети? — поинтересовалась я.
— Всю зарплату посылал через друга. Потом моя мать привела какую-то колдунью. Украли камень из стены дома разлучницы, сожгли на нем ее и его волосы, бросили все это в темную пропасть. Принесли воды из ее двора, смешали с водой нашего двора, смешанную воду налили в глиняный кувшин и оставили его на солнце, пока вода не испарилась. Но ничего не помогло: муж не вернулся.
— Да… — неопределенно протянула я.
— Потом мы с матерью поймали разлучницу и ругали и оскорбляли — она не ответила ни единым словом. Сидела и улыбалась. А когда наконец мы устали, она сказала: «У вас все?» — «Нет, мы еще тебе покажем! — крикнула мать. — Напишем на работу».
— И вы написали? — спросила я.
— Да, много заявлений. Ее то ли выгнали, то ли сама ушла. Теперь в другом месте работает. Маляр она. Не пропадет. А моему мужу дали два выговора. Я не хочу, чтобы его с работы выгнали: зарплата уж больно хорошая. Все деньги он отдает нам. Вот я и хотела вас попросить… — Она многозначительно посмотрела на меня и улыбнулась.
Меня все больше и больше раздражали улыбка и смех этой женщины. Она рассказывала семейную трагедию, но не сердцем, а словами. По тому, как сияло ее упитанное лицо, какая она была выхоленная, неподвижная, ясно было, что она нетрудовой человек.
— А вы сами-то работаете?
— Я не работаю, у меня ведь двое детей. Да и не люблю утром рано вставать, не привыкла. А муж весь в работе, все может делать, себя нисколько не жалеет. Я и хотела вас попросить…
— Чтобы я с ним поговорила? Какое же я на это имею право? Он у меня не работает.
— Не об этом. Знаете, он всегда был к вам неравнодушен, достает все книги. Выступаете вы по телевизору или по радио — он весь замирает. Я даже один раз от ревности выключила телевизор.
— Смотрите?! — улыбнулась я. — Сижу и не знаю, что из-за меня семейные скандалы.
— Я хочу отомстить этой женщине так, чтобы ей было больно. Единственный человек, который мог бы мне помочь, это вы.
— Я?!
— Конечно! Поиграйте с ним в любовь, пококетничайте. Если вы подадите хоть маленькую надежду, он уйдет от нее, я же знаю!
— Да? — расхохоталась я. — Это просьба уникальная. Ко мне приходят очень многие женщины, но такая, как вы, первая. Эта история должна войти в историю… Только вы не боитесь?
— Чего мне бояться? Алименты-то я в любом случае получу. Лишь бы отомстить ей, чтобы она мучилась, чтобы она знала, что брошена ради другой женщины!
— Знаете, я не артистка, а поэт. Играть в любовь не умею, могу только любить. Сердце у меня одно, и оно наполнено так, что любовь плещется через край, — ответила я.
— А я надеялась на вас!.. — Женщина долгим взглядом посмотрела на меня, лениво поднялась и, не попрощавшись, вышла.
Перевод с аварского Махача.
ИОСИФ АЛЬБИРТ
ЖУРАВЛЬ И ЖАБА
Журавль был на болоте власть.
Всех окружающих лягушек
Мог безнаказанно он кушать
И властью этой пользовался всласть.
Тех, что был смел,
Он сразу съел
И к прочим потянулся клювом долгим.
Заметно лягушачий штат редел,
И в их среде нелестные о Журавле ходили толки.
Решили жалобу послать наверх,
Чтобы избавиться от Журавля навек.
Бумага вышла хороша бы,
Когда б не возраженья Жабы.
«Вы что? Вы на кого? — спросила Жаба. —
Журавль вам не по нраву?
А вспомните-ка: до него две цапли
Нас без вины и без разбора цапали!
Да где нам сладить с Журавлем!
Вы знаете, какая сила в нем?
Ведь наверху-то сват ему сам Сокол!
В нем больше прочности, чем в солнышке высоком, —
Оно горит непостоянно:
То поспало, то постояло.
Но дождь ли, холод ли, жара ль —
Всегда над нами властвует Журавль!»
Послушались лягушки, замолчали,
Покорны стали, как вначале,
Притихли, замерли…
Но наказаньями недолго их Журавль ошеломлял.
Пришла Лиса и съела Журавля.
Лягушки упрекали Жабу:
«Ты помешала нам отправить жалобу!»
«Да, — отвечала та. —
Но я клянусь, не помешала б,
Когда б из первых рук не знала,
Что этот Сокола вчерашний друг
Не сгинет и без ваших жалоб».
Всегда врут те, которым правда тяжела,
А Жаба вруньей век была.
БУЛЬКА И ПОЛКАН
Призналась Булька, что она
В Полкана влюблена.
Превознося его заглазно
За представительность и ум,
Она открыла тайну шавкам двум:
«Я замуж за него пойти согласна».
Секрет был так надежно сохранен,
Что на ушко о нем услышал весь район…
Полкана познакомили с невестой.
Она была умна и хороша,
Ее витой ошейник украшал,
И взгляд светился добротой небесной.
Приятно было слушать Булькин лай
И любоваться пышной шерстью рыжей.
Имелось все, чего ни пожелай,
У Бульки в будке под железной крышей.
«Да, быт холостяка поган, —
Сказал Полкан. —
А вы завидная невеста.
И вашей жизни золотую нить
Готов я со своей соединить,
Но торопливость неуместна.
Сейчас за свадьбу вы горой,
А каково-то будет завтра?
Не академик я и не герой.
Вдруг бутерброд с зернистою икрой
Не обеспечу каждый день на завтрак?
Вдруг заболею? Я не так уж юн.
Недуги — враг наш стародавний!
Все цепи Гименеевы сгниют
От ваших слез и от моих страданий…
Вдруг пенсию неважную дадут?
Жене на шею сесть? Немного проку.
Жизнь сразу станет как в аду:
По два скандала в день, в
Перейти
на страницу