По воле чародея — страница 121
Тема
к полу, шевельнуться она почти не могла. Властош облегчённо выдохнул. Недолго оставалось ему мучиться. Да, и ей тоже…
Из внутреннего кармана мантии чародей достал свёрнутый вчетверо листок пергамента.
– Одумайтесь, прошу вас! – Настя пробовала образумить его, заставить отказаться от этой затеи. – Вы совершаете большую ошибку! Мой отец, мой названый брат, моя жизнь… Моя! Не ваша! Я ведь больше не вспомню их!
Тёмный маг молча и сосредоточенно читал исписанный лист. Когда всё проверил, подошёл к белому столику подле одной из зеркальных стен. На столешнице Настя заметила чёрный кубок с дымящимся зельем. Весь зал пропитался приятным сладковатым ароматом, похожим на мёд с примесью дурманящего запаха маков. Волшебник взял тяжёлый кубок, поглядел в зеркало и равнодушно сказал отражению Настасьи, стоящей за его спиной:
– Мне плевать, кем были все они для тебя. Плевать, слышишь?! Они мне только мешали, теперь не будут. Благодари, что я мельника не стёр с лица земли, а сотру лишь твою память о нём и о матери… Ты для меня не больше, чем пешка.
– Пешка может стать ферзём и скинуть главную фигуру с доски! – воскликнула Анастасия и вновь попыталась переступить проклятый магический круг. Тщетно. Ноги её не слушались. Даже дар Искусницы был теперь перечёркнут кровавыми знаками на руке. Колдовать она не могла. Впервые, когда дар ей был так необходим, его перекрыли! Не об этом ли ты мечтала, дочь мельника? Желания имеют свойство сбываться.
По щекам Анастасии предательски покатились слёзы бессилия.
– Это буду не я, – сухо изрёк Вишнецкий. – Если возникнет такая потребность, я сам тебя скину с доски. Но, надеюсь, это не понадобится… – Он сделал паузу и задал риторический вопрос: – Не забыла, что я тебе рассказывал? Помнишь, что с тобой произойдёт после Заклятия Забвения?
Настасья упорно молчала.
– А я тебе поведаю подробнее! – Властош повернулся на каблуках так, что от резкого движения с его побелевших волос упал остроконечный капюшон. – Я всё продумал до мелочей! Ты выпьешь это зелье, у тебя закружится голова, и я начну читать Заклятие. Когда очнёшься, всё твоё прошлое обратится в жизнь невольницы пана Властоша Вишнецкого. С самого рождения! Вот в этой усадьбе! Что ж, думаю, моя воспитанница и ученица Анастасия уже не будет так непокорна, как Настька – дочка мельника.
– НЕТ!
– ДА! – Пан двинулся к кругу.
В глазах его полыхала уверенность. Крыльями летучей мыши развевалась за ним мантия, колдовство ветром, налетающим из ниоткуда, трепало снежные волосы. Он не был похож на сумасшедшего, но навязчивая идея придавала его действиям оттенок безумия. И всё же, Властош знал, что делает. Он отвечал за свои действия. Не перед Единым, не перед Сваргом или Славьей, но перед самим собой.
Остановившись около сияющей черты, волшебник победно глянул на Настю.
– Найдётся человек, который вернёт мне память, – твёрдо заверила та, поборов бессмысленные слёзы. – Мне расскажут, и я поверю!
– С твоим характером, не думаю. Милая моя, люди под страхом смерти не проронят ни слова. В отличие от тебя, у них есть чувство опасности. Даже если кто-то проболтается, ты не поверишь. Заклятие могут снять два человека: это – я, наложивший его, и Искусник. Но кроме тебя, Искусников в Славении больше нет. И даже когда я верну тебе магию, вернуть себе память сама ты, увы, не сможешь, – шляхтич пожал плечами. – Такова жизнь. А прошлое, что ж… Было да прошло да быльём заросло!
Настасья опустила голову. Волшебник поудобнее перехватил пергамент, и, подняв повыше кубок, принялся нашёптывать на напиток заклинание собственного сочинения, над коим он корпел всю ночь в библиотеке:
– Льдом сердце покроется пусть, заклинаю!
Не вспомнишь ни мать, ни отца, отрицая,
Что с ними жила и любила душою,
Но лето сменилось вдруг лютой зимою!
И прошлая жизнь отреклась с сего дня
Отныне сторонкой обходит тебя!
Он повторил стихотворение трижды, точно молитву. Если бы Анастасия не находилась под воздействием чар оцепенения, она зажала бы уши: настолько страшно ей было слышать эти слова.
Властош положил листок в карман. Перешагнул черту круга, оказавшись прямо перед Настей. С ним, однако, ничего не случилось. Он не подвергся чарам, не застыл статуей. Поднёс к губам дочки мельника кубок, но та плотно сжала зубы, давая понять, что отказывается пить.
– Ты выпьешь, – с нажимом процедил маг, секунду подождал и серьёзно добавил: – Иначе, с прялкой я познакомлю Даниила. Не шучу. Прямо сейчас, у тебя на глазах. Как она работает, ты уже видела.
Настасья шмыгнула носом. Выхода не было. Представляя в мыслях батюшку, покойную мать и названого братца, она, словно старалась сохранить их в памяти как можно дольше, хоть это было совершенно бесполезно. Девочка приоткрыла рот и позволила влить в горло содержимое кубка. Властош придерживал ей голову. Настя жмурилась, но пила маленькими глотками, иногда давясь. Приторно-сладкий напиток, чуть подогретый как вино, проникал в каждую клеточку её тела и вскоре ударил в голову. Настя пошатнулась и упала бы, если бы ни удерживающие её чары оцепенения.
– Прекрасно.
– Бог вас накажет, – молвила девочка.
На её бесполезную фразу Властош только усмехнулся:
– Уже наказал. А теперь помолчи, будь добра. Последний штрих остался. Закреп, подтверждение моих слов.
Словно сквозь дрёму Анастасия услышала старославенский язык.
– Я естэм полноца, – повторял колдун в точности так же, как и в ритуале перекрытия магии, – бо плоць мая Земь. Естэм – Всходэм, бо дыханне маэ Аер. Естэм – Заходэм, бо кроф мая Вотша. Естэм – Полудним, бо дух мой Смага…
Настя услыхала и новые строки. Голова кружилась, перед глазами сверкали искры, но всё же девочка смогла перевести некоторые фразы.
– Закляттэ маэ непорушно! Хто яго анулуэ? Лечшэ я!
«Заклятие моё нерушимо! – откликнулось звоном в голове юной волшебницы. – Кто его снимет? Только я!»
– Зи мною духи стихий, швидки слов моих! СМАГА. ВОТША. АЕР. ЗЕМЬ. Да будзэ так!
«Со мной духи стихий, свидетели слов моих. Огонь. Вода. Воздух. Земля. Да будет так!»
– Нет… – через силу прошептала Настя и спустя мгновение увидела, как в круге появилось три непонятных сущности, похожие на хвосты падающих звёзд. Астрономы подобные явления в небе называли кометами.
Искрящиеся создания закружились около Властоша, точно радостные дети подле отца.
Незримая энергия, свистящая и холодная, представляла воздух. Водная «комета» орошала мелкими каплями мантию колдуна. Пламя огненными языками лизало его одеяние, не причиняя вреда. Земная рассеивала пыль и песок. Волшебные элементы парили вокруг пана, рисуя в пространстве рядом с ним фигуры, буквы и символы, которые тотчас исчезали. На миг они зависли
Перейти
на страницу