Пленница медной горы — страница 50
Тема
губах, оставляя горький привкус. Времени совсем не осталось.
– Да, – киваю я, и тут же чувствую, как что-то рвется внутри. Будто невидимая нить лопается где-то у меня в душе.
Хозяйка изучает меня, потом резко отворачивается. Ее платье шуршит, как сухие листья под сапогами.
– Идите, вы свободны. – Она машет рукой в сторону выхода из ущелья. – Здесь вам не место. И заберите мои прощальные подарки. Они вам пригодятся.
Даниил соображает быстрее, чем я, и собирает застывшие алмазами слезы Хозяйки. Я бросаюсь ему помогать. Хозяйка исчезает в рассветной дымке, а пещера начинает разрушаться.
Даниил дергает меня за руку, и мы бежим, спотыкаясь о валуны. Камни сыплются с потолка, один осколок пролетает совсем близко, заставив меня взвизгнуть. Воздух наполнен известковой пылью, от которой першит в горле. На миг мне кажется, что Хозяйка обманула. Забрала самое ценное, что есть у нас, но свобода – это лишь иллюзия. Наши жизни тоже станут ценой.
– Левее! – кричит Даниил, пригибая мою голову. Над нами с ревом пролетает глыба, разбиваясь о стену в метре от нас.
Мы выскакиваем из пещеры, и за спиной раздается оглушительный грохот. Оборачиваюсь в последний миг – Чертово ущелье рушится, как карточный домик. Камни перекрывают вход, погребая под оставшимися на каменном полу алмазными слезами и историю, которой не будет в учебниках.
Даниил останавливается, тяжело дыша. Его рука все еще сжимает мою, но теперь в его ладони нет прежней силы. Только тепло, хрупкое и человеческое.
– Все кончено, – говорит он, но я молчу, еще не понимая, как буду жить дальше.
Хватит ли мне обычной человеческой любви, чтобы закрыть черную дыру в душе, которая образовалась после того, как Хозяйка забрала у меня дар художника.
Утро туманное, воздух пахнет хвоей и сырой землей. Мы подходим к палатке, когда из нее выползает Оля, заспанная, с торчащими в разные стороны рыжими прядями. Она трет глаза и лениво зевает.
– Вы вообще нормальные – вставать в несусветную рань ради прогулки? – ворчит подруга, но тут же замечает нашу перепачканную одежду и замолкает.
Даниил сбрасывает рюкзак на землю, и из приоткрытого клапана вываливается пустая фляга. Я опускаюсь на валун, чувствуя, как дрожь в коленях наконец стихает.
– Ты… проспала, – говорю, пытаясь улыбнуться, но вместо этого из глаз снова катятся слезы. – Все проспала…
Оля замирает. Ее взгляд перемещается между мной и Даниилом, который молча сжимает мою руку.
– Рассказывайте. Все. Сейчас же, – требует она, усаживаясь возле потухшего костра.
Приходится пересказывать. Про Хозяйку, про шкатулку, про змеиную кожу Даниила. Оля слушает, не перебивая, но ее пальцы все сильнее сжимаются. Когда дохожу до момента, где Андрей убежал, она резко вскакивает:
– И я все проспала? Серьезно? – В ее голосе неприкрытое удивление с нотками обиды. – Вас чуть ли не убивали, а я в это время дрыхла? Как это могло получиться?!
Даниил поднимает голову. Его лицо бледное, под глазами синяки от усталости:
– Прости. Я… – Он проводит рукой по волосам, то ли приглаживая, то ли взлохмачивая. – …я тебя усыпил, а на палатку повесил морок. Боялся, что не смогу защитить и тебя, и Машу.
Оля закусывает губу, разглядывая его, а потом машет рукой.
– Ладно. Выжили – уже хорошо. Но Андрей… – Ее голос становится жестким. – Он просто сбежит? Неужели и на этот раз ему все сойдет с рук?
Даниил пожимает плечами:
– Горы не прощают подлости и самонадеянности, как и Хозяйка. – Он смотрит в сторону обвалившегося ущелья, где туман уже скрывает груду камней. – Думаю, Андрея ждет расплата.
Оля фыркает, но не спорит. Достает из рюкзака шоколадку, разламывает на три части. Мы едим молча, слушая, как где-то вдалеке кричит птица.
– А ты… – Оля указывает на меня. – Точно больше не сможешь рисовать?
Я сжимаю кулаки, пытаясь представить эскиз кольца. Но в голове пустота, будто кто-то выжег все дочиста.
– Неважно, – говорю, глядя на Даниила, который осторожно поправляет мои спутанные волосы. – Мы живы, и мы вместе. Большего подарка Хозяйка сделать нам не могла.
Мы сворачиваем лагерь под мелким промозглым дождем. Нам предстоит долгий и тяжелый путь назад, но я верю: он дастся нам проще, потому что это путь домой.
К вечеру уставшие добираемся до машины, но решаем не оставаться ночевать. И домой отправляемся в ночь.
Двигатель Олиной машины надсадно тарахтит, будто вот-вот развалится на части. Я прижимаюсь лбом к холодному стеклу, наблюдая, как за окном мелькают пожухлые осенние поля. Запах бензина смешивается с ароматом соснового освежителя, который Оля воткнула в дефлектор еще в прошлом году. Даниил сидит сзади, его колени упираются в мой подголовник. Оля щелкает каналами на радио, потому что связь пропала и Яндекс-музыка вырубилась.
– …тела троих мужчин обнаружены в районе Чертова ущелья, – пробивается сквозь треск помех голос диктора.
Я замираю, впиваясь ногтями в потертый пластик сиденья.
– При них найдено незарегистрированное оружие. В кармане одного был дневник с подробным описанием событий годичной давности…
– Тише! – Оля прибавляет громкость.
Диктор монотонно перечисляет детали произошедшего. Несчастный случай, по версии следователей, произошел из-за плохой видимости и дождя. Мое дыхание сбивается, словно кто-то сжал горло. Андрей мертв. Его записи все раскрыли. Справедливость? Нет. Просто горы поставили точку.
– Видишь? – Даниил наклоняется вперед, его дыхание касается моей шеи. – Горы не прощают самонадеянности. Я же говорил.
Дальше едем в тяжелом молчании.
– Включай музыку, – прошу я, чтобы разрядить напряжение.
Оля крутит регулятор, пока не находит поп-волну. Веселый припев заполняет салон, и мы трогаемся, оставляя позади грузовик с ворчащим водителем.
– Светлое будущее, говорите? – Оля комментирует звучащую песню и стучит пальцами по рулю в такт музыке. – Тогда вперед, голубки!
Даниил ловит мой взгляд в зеркале заднего вида. Его глаза больше не светятся янтарем. Они просто теплые, карие, человеческие. Парень протягивает мне через сиденье руку, и я сжимаю ее, чувствуя прилив тепла и нежности.
За окном мелькают первые дома поселка. Дым из труб, дети на велосипедах, старушка с авоськами. Оля напевает что-то о любви и звездах, а я закрываю глаза. Светлое будущее? Оно уже здесь – в запахе бензина, хриплом смехе Оли и крепкой ладони, которая не отпустит. Даже если завтра все изменится.
Эпилог
Дождь барабанит по подоконнику старой съемной квартирки, оставляя дорожки на стекле. Открываю окно, вдыхая запах мокрого асфальта и прелых листьев. Осень в Бажовске пахнет железом и грустью. На столе рядом с ноутбуком дымится кружка чая с облепихой, которую мама привезла в прошлые выходные. Она до сих пор не может смириться с тем, что я бросила ювелирку.
– Ты же
Перейти
на страницу