Петра — страница 2

Тема

рожи отражалась симпатичная черноволосая девочка в светло-розовой пижамке, со странной нашивкой «Пётр Великий» на левой стороне груди.

Занавес.

***

Лежу на кровати поверх одеяла и тупо пялюсь в потолок. Вот почему в книгах всегда попадают куда надо? В героев там, королей, десантников… да просто, в мужиков, блин! А я? Взрослый мужик в сопливую школьницу!

Ладно хоть в покое оставили. Вроде вчера кто-то пытался ко мне сунуться с расспросами, но я вопрошающих откровенно послал. На Великом и Могучем. Вряд ли они поняли точный адрес, но общее направление явно уловили. По крайней мере, больше ко мне никто не лез.

Насколько помню, последним был какой-то прилизанный тип, похожий на преуспевающего врача из частной клиники. Отглаженный белоснежный халат, самодовольная морда лица, и выражение на ней такое… участливое, в меру обеспокоенное, но в то же время старательно демонстрирующее оптимизм с верой в лучшее. Когда же этот персонаж с профессионально-картонной улыбкой киношного психолуха занудил: «Ну здравствуй, Петра, как ты себя чувствуешь?», я, даже не дослушав, принялся столь усердно барабанить по кнопке вызова врача, что буквально через пару секунд в палату влетела испуганная медсестра. А после моего завывания: «Уберите это, а то меня сейчас стошнит», опешившего психолуха быстренько выпроводили за дверь.

Странно, кстати. Чего со мной вообще возятся?

Ну вот снова чуть слышно дверь стукнула. Очередной посетитель, чтоб его!

Вошедший повел себя необычно. Молча взял стул, развернул и, усевшись на него верхом, уставился на меня спокойным взглядом.

— Буяним? — спросил он, после секундного молчания. На русском, что характерно.

— А вы кто? — шмыгнув носом, хмуро поинтересовался я.

— Светлов Евгений Викторович, капитан 2-го ранга, ВМФ России.

— А-а… — Я окинул этого Светлова подозрительным взглядом. — Психолог?

— Так точно. Со мной разговаривать будешь?

Усевшись на кровати, я притянул коленки к груди и, устроив на них подбородок, принялся откровенно его рассматривать. Психолог, значит… Но не слащаво-респектабельный, вроде предыдущего, а такой… военный. Даже под халатом видно, что форма на нем сидит, как влитая. Лицо чуть неправильное из-за сломанного когда-то носа, на шее едва заметный шрам, уходящий под воротничок форменной рубашки, в темно-каштановых волосах хорошо заметна седина. Хотя годков-то ему вряд ли больше сорока.

Чуть подумав, мотнул головой:

— Если только не будете в душу лезть. У меня там темно и даже мне страшно.

— Хм… тогда, может, ты сама расскажешь, кто ты?

— Не помню, ничего не помню, — тут же надулся я. — И вообще, у меня амнезия.

— Совсем-совсем? — приподнял брови Светлов.

— Совсем, — отрезал я.

— Возможно, это поможет? — Мне протянули сколотую канцелярской скрепкой кипу листов.

Пренебрежительно фыркнув, — ну понятно, решил карточки с кляксами или ещё какую заумь для идиотских тестов подсунуть, — я всё же листки взял. Чем бы дитя ни тешилось.

Однако, вопреки ожиданиям, это оказались не тесты, а рисунки. Обычные карандашные наброски боевого корабля. Хм, любопытно.

— Ну, что скажешь? — поинтересовался Светлов через минуту.

Закончив разглядывать художества неведомого рисовальщика, я гневно засопел, едва не отшвырнув дурацкие картинки.

— Гоните этого бракодела нафиг! Какие ещё противоторпедные були?! Он что, со своей жены рисовал?! Так сам виноват, нечего было на свиноматке жениться! А линия форштевня… Да пусть себе такой шнобель намалюет, Пикассо недоделанный!

Забрав рисунки, Светлов чуть заметно улыбнулся.

— Не сердись, считай это дружеским шаржем.

— За такие шаржи в приличном обществе глаза выцарапывают, между прочим! — буркнул я, с намеком уставившись на свои короткие ноготки. Блин, могли бы и маникюром снабдить. С заточкой. И алмазным напылением.

Убрав наконец мерзкие карикатурки в портфель, Светлов как-то подобрался.

— Ладно, давай поговорим серьезно.

— Можно подумать, я шутил, в смысле шутила, — фыркнул я. — Только скажите для начала, хоть где мы находимся.

— Специальный научно-исследовательский центр нетрадиционной медицины и океанологии при Международной Коллегии ООН по морским ресурсам, — с готовностью объяснил Светлов.

Переварив эту лютую тарабарщину, я с некоторым сочувствием поинтересовался:

— Не устали?

— В каком смысле?

— Ну, каждый раз вот так представляться: «я такой-то, работаю в бла-бла при бла-бла по бла-бла»

— Так я здесь не работаю.

— Как это?

— Меня вызвали после того, как ты отказалась общаться, начав выражаться исключительно русским матом.

— Так уж и исключительно. Подумаешь, послал пару самых настойчивых…

Но тут до меня полностью дошел смысл сказанного.

— Стойте, вы сказали «вызвали»? Вас что, специально с русской базы выдернули? Ради меня?!

— Ради тебя, — спокойно подтвердил Светлов.

Ничего себе! Я ошеломленно взлохматил челку, подозрительно сощурившись.

— А-аа… э-ээ… я что, принцесса какая? Или там, ну… — неопределенно помахал руками, — наследница, избранница?

— Нет, просто вас очень мало.

— «Нас»?

— Давай, я лучше начну с самого начала.

Чуть подумав, я пожал плечами. Сначала, так сначала. Даже если он со времен сотворения Мира начнет, делать-то один фиг нечего. И, поудобнее устроившись в залежах одеяла, величественно кивнул:

— Вещайте.

Светлов принялся рассказывать. Да такое, что у меня глаза на лоб полезли и захотелось вызвать уже не психолога, а психиатра. Не себе, ему.

2012 год, декабрь. Конец света, что так усиленно предсказывали, здесь-таки наступил. Правда, ограниченно. Неизвестный катаклизм вызвал к жизни демонов, самых натуральных, из глубин океана поднимались разнообразные инфернальные сущности и нападали на корабли, нефтяные платформы, прибрежные города… в общем, хаос и паника — это ещё очень мягкое определение произошедшего. Но вскоре, видимо в качестве ответной меры, среди людей начали появляться борцы со злом. В смысле, борцуньи. Или борцыцы? А, блин, короче, Девочки В Матросках. Канмусу. Которые могли вполне успешно бороться с морскими гадами при помощи какой-то там магии, поскольку были не просто девочками, а… та-дам!… боевыми кораблями в человеческом обличье!

Подобрав отпавшую во время столь занимательного рассказа челюсть, я затряс головой.

— Это розыгрыш, да? Все эти демоны, канмусы и прочая мистика?

Вместо ответа, Светлов протянул мне планшет с запущенным видеофайлом, спокойно заметив:

— Эта мистика уже который год воюет.

Тварей я узнал мгновенно — будто бы смолой облитые черные лоснящиеся тела, безглазые акульи головы, усеянные треугольными зубами пасти. Тьфу, мер-рзость! Интересней были их противники — тройка скользивших по воде, словно конькобежцы по льду, девчонок в темно-зеленых гидрокомбинезонах. Вообще, их можно было бы принять за отчаянных серфингисток, если бы у каждой за спиной не топорщилось что-то вроде помеси рюкзака с паровой машиной, а талию не обхватывал широченный металлический пояс, от которого отходили заставленные крохотными орудийными башнями пилоны. Причем если сами башни смотрелись игрушечными, то вот столбы воды от выпущенных ими снарядов выглядели очень даже натурально. Как от фугаса миллиметров этак в сто сорок.

— Стойте, но этих тварей даже ракето-торпеды не брали! —

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *