Перпендикуляр — страница 80
Тема
грузинская, абхазская, татарская и еврейская немало проиграли от этого. Но общемировая – выиграла!
А мировое культурное пространство делается все более единым микрокосмом. Это процесс объективный, хотим мы этого или нет.
А мы этого хотим! Иначе бы не ездили друг к другу в гости, не читали бы книги друг друга. А это неизбежно сближает нас, и мы что-то перенимаем друг у друга, и делаемся все более похожими друг на друга.
А ортодоксы должны снять очки, которые изобрели голландцы, снять часы, которые изобрели в таком виде французы, снять ботинки, которые не есть родная обувь, и пиджаки с галстуками, и выбросить компьютеры, и автомобили, и ездить исключительно на лошадях, быках и слонах, и отправиться по деревням сажать рис или в городах идти в ученики кузнецов и резчиков по камню. А если этого кому не хочется – не надо лицемерить.
Ну, это я уже немного шучу, это понятно. Потому что мы с вами имели в виду следующее: глобализация плохо влияет сегодня на людей. Она навязывает антигуманные и внеэстетичные потребительские стандарты массовой культуры. Дурацкие сникерсы, дурацкие кинобоевики, дурацкая рок-музыка, расползание наркомании, сексуальная распущенность, разрушение семьи, и прочее.
Значит, так. Гадости были всегда. И местные, и пришлые. И бороться с ними надо всегда. И с местными, и с пришлыми.
Да, глобализация вместе с добром несет зло. И это зло надо искоренять. Искоренение зла – это не разовая акция. Это процесс постоянный. Это как есть надо три раза в день, или зубы нельзя вычистить раз и навсегда, или на языке надо говорить регулярно, потому что за десять лет, скажем, на необитаемом острове в одиночестве человек обычно дичает и забывает язык, говорить разучается.
Но думать, что добро можно получать как бы не задумываясь, раз все хорошо – то и думать нечего, а зло раз есть – так давай запрещай все вместе – это не более чем глупость.
И здесь мы в завершение переходим к тому естественному вопросу, как влияет литература на формирование личности в период глобализации. В наше время то есть.
Ну, наше время отличается от других только тем, что глобус стал меньше, самолеты летают с безумной, сказочной скоростью, и культурные контакты благодаря ТВ стали постоянными. То есть: мы находимся в едином плавильном котле. В Китае эта переплавка чуть прохладней, в Америке всего интенсивней, но зато сама Америка – сборная мира, а не одна страна – переплавляет весь мир под себя.
Знаете, процесс проникновения американской культуры по всему миру мне напоминает процесс распределения колбасы в Советском Союзе: сначала с мясокомбинатов всей страны она свозилась в Москву – а затем из московских магазинов народ ее сетками и сумками развозил к себе, по всей стране.
Так вот. Есть одна точка зрения, вполне традиционная. Что литература на личность никак не влияет, и человек может читать что угодно – а будет сволочью или святым независимо от прочитанных книг.
Есть и другая. Что культура, цивилизация, постепенно смягчает нравы. Что литература как-то влияет на человека. А если влияет – давайте разбираться: как?..
Дорогие мои. Я твердо помню, я точно знаю, что в раннем детстве на меня оказал влияние замечательный советский детский писатель Аркадий Гайдар. Он учил быть мужественным, и быть храбрым, и драться за то, во что веришь, и быть патриотом.
А в средних классах – и я отлично это помню – на меня, как и еще на миллионы советских ребят – оказывал безусловное влияние уже не советский, а вовсе даже американский писатель Джек Лондон. Он, опять же, учил мужеству; и благородству, и верности, и храбрости, и авантюризму, тяге к приключениям.
И оказывал на нас, пацанов, мальчиков восьми – десяти лет влияние блестящий английский писатель Стивенсон с его пиратским романом «Остров сокровищ». Хотелось приключений, и дальних островов, и кладов…
Слушайте. Многие века мальчиков воспитывали на образе Ахилла. А это что? А это литература. Это «Илиада». Чтение Гомера входило в систему воспитания!
БИБЛИОТЕРАПИЯ. Хорошее слово. Вполне имеющее право на существование. И дюдики, и любовные романы, и «романы воспитания», и литература патриотическая – оказывает на читателя, кроме прочего, также и терапевтическое воздействие. А вы говорите…
Да на образе Наполеона, жизнеописания которого давным давно стали литературой, миллионы юношей строили свой идеал личности и судьбы и сверяли с ним собственные поступки!
Но есть еще одно. Вот уже четыреста лет бессмертная трагедия Шекспира «Ромео и Джульетта» – это учебник любви, учебник чувств, учебник самоотверженности для поколений и поколений юных. Над этим плачут, об этом мечтают, этого желают себе и примеряют к своей судьбе.
Что значит «не оказывает влияния», если после гетевской «Страданий юного Вертера» молодые влюбленные люди по всей Европе стали стреляться, как ненормальные!
Фокус вот в чем. Писатель в книге может открыто декларировать, проповедовать одно, – а книга всем текстом, всей коллизией склоняет к другому. Ну, упрощая: писатель проповедует честность – но главный отрицательный герой ворует так ловко, в драке так храбр, в испытаниях так хладнокровен, в дружбе так щедр – что читателю тоже хочется быть таким благородным разбойником.
К сожалению, в нашу эпоху схлопывания, дегенерации западной цивилизации – и литературы Запада несут в себе гниль. Пессимизм, деструктивность, грязь какую-то нравственную, мелкость чувств и помыслов… Что есть – то есть. Это зараза. Хоть цензуру вводи, честное слово.
Увы – писатель – это эхо и усилитель мнений своей эпохи. Что есть – то он вам и усиливает.
И можно констатировать, что сегодня, в эпоху, если угодно, глобализации, писатель, симметрично и пропорционально усиливая и транслируя звуки эпохи, оказывает чаще отрицательное влияние на личность, нежели положительное. Потому что основная часть современной так называемой «элитной» литературы – это отстой, грязь.
…Однако время наше подошло к концу, и теперь можно задать вопросы, ежели у кого в головах вызрели за время нашего общения какие вопросы.
Цивилизация и дегенерация Речь на встрече с генеральным секретарем НАТО в Штаб-квартире в Брюсселе, 2007 г.
Не будучи официальным лицом, не принадлежа к какой-либо государственной, общественной, политической или иной структуре, не являясь военным или политическим экспертом, я имею то преимущество, что могу позволить себе без оглядки говорить все, что действительно думаю. Буду рад, если, присутствуя на этой встрече в качестве как раз непредвзятого человека со стороны, я сумею сказать хоть что-нибудь свежее или неожиданное – или то, что другие не могут себе позволить сказать вслух просто в силу
Перейти
на страницу