Парламент Её Величества — страница 47

Тема

Это служилые люди – князья, бояре да дворянство, которое за народ в бой идет. Простой народ должен пахать-сеять, зверя морского бить. А управлять ими должны те, кому они это право отдали.

– Так, Василий Никитич, когда оно было-то? – не соглашался Ломоносов. – Ладно, если пращуры были толковыми, управлять умели. А детки? Вон, сам посуди – ты, Рюрикович природный, и князь какой-нить, тож Рюрикович. От одного корня происходите. Но ты, Василь Никитич, – голова, а князь сей – дурак набитый. Что же получается, дурак набитый должен нами править, потому что потомок того князя, которому мои пращуры власть отдали?

Спор этот уже изрядно надоел и самому Татищеву. Но вместо того чтобы прикрикнуть на парня – мол, как от Господа Бога заповедано, так и будет, – он пустился в объяснения:

– От всего народа сложно столько выборных отыскать. Вон ты мне про Земский собор талдычишь, что при Михайле Федоровиче Романове был. Сколько времени предку твоему надо было, чтобы из Поморья в Москву приехать? Недели три. Земский собор хорош, если надобно какое-то дело великое сделать – ну, царя на престол возвести, новые законы принять, как с Соборным уложением было. А враг напал, войско собрать нужно – в Поморье посылать? Так за то время враг уже у Москвы будет.

Михайло Васильич, не в первый раз слышавший рассуждения Татищева, хмыкнул:

– Так что получается, Василий Никитич, что на Руси никакого парламента-ригсдага и вовсе не нужно? Хоть в Поморье за депутатами посылай, хоть с имений их собирай – один хрен время тратить.

– Не нужно, – пожал плечами Татищев. – Парламент в тех землях хорош, где народ просвещенный да врагов естественных нет. Вон как в Англии или Швеции. Сидят англичане на своих островах – сунься-ка к ним! Испанцы совались, французы с голландцами пытались – да по зубам получили. А коли б засыпать Ла-Манш ихний, сидели бы англичане да с шотландцами цапались. Какое, к лешему, было бы величие ихнее? Так, вздор да несуразица. И шведы за морем отсиживаются. Много ли у Швеции врагов? Ну, Дания если, так Дания уже не та. Вон, Фридерик Пятый с государем Петром Алексеевичем союз против шведов заключил, да бит был. Даже после Полтавы, когда шведы ослабли, ничего сделать не смог. Если бы не мы, так и подгребла бы Швеция всю Данию под себя.

– Ну, мы еще есть, – напомнил Ломоносов.

– А что мы? Между нами и ими леса, да болота, да финские немцы. Мы вон ингерманладские топи у Швеции отхватили, Петербург построили. Выход к Балтике есть. Ну, потом, может, еще че-нить заберем. А может, и нет, коли шведы сами на рожон не полезут. Так и будут они дальше сидеть. А Россия – страна большая, народ темный. Опять-таки, постоянно кто-нить напасть норовит. Какой нам парламент, если нужна единая власть? Мы ж, как государство, за то и выжили, коли власть в одних руках.

– А Новгород Великий? – напомнил Михайло. – У нас старики до сих пор о новгородской вольнице говорят. Как-никак, города наши – что Архангельск, что Холмогоры, – новгородскими ватажниками основаны были.

– Мишаня, – посмотрел Татищев на коллежского регистратора, как на несмышленыша: – Вольница новгородская была хороша, пока она власти не мешала да пока один посадник в Новгороде был. А как стало посадников много, каждый власть к себе тянуть стал. И вече новгородское… Ну, куда годится, чтобы пьяные мужики собирались да орали – как государству лучше жить? Вот всё они и проорали. А что дальше? Пришла Москва, новгородскую вольность к ногтю прижала. Так что, – сделал вывод тайный советник, – что бы там французские и немецкие умники ни говорили, а у нас так – царь закон принял, сам его выполнил, сам же и судит того, кто закон нарушает. А по-другому – сожрут нас соседи, не поморщатся.

– Погоди-ка, Василь Никитич, – слегка опешил Михайло. – Как же так получается? Ты ж по приказу государыни парламент собирать будешь, а теперь говоришь – нам парламент не нужен?

– Эх, Михайло ты Потапыч, – потрепал Татищев парня по плечу. – Где так умен, а где – простых вещей не понимаешь… Ну да ничего, подрастешь – поумнеешь.

Может, Михайло Васильевич и был еще молод и не особо искушен в политических играх, но кое-что понял и он. Затея с парламентом была нужна Татищеву и его друзьям только для того, чтобы свалить ненавистных «верховников», привлечь на свою сторону дворянство, пообещав тому возможность поуправлять государством. Ну, как тому ослу, которого поманили морковкой. Но из природной упрямости характера помор продолжал расспрашивать.

– А все-таки скажи мне, Василь Никитич, Дума наша совсем без пользы будет? Не дело получится. Соберется народ. Надобно ему хоть какое-то дело задать.

– Так то, что он соберется, – вот уже и дело. Поговорят меж собой, а мы послушаем. Может, польза какая для государыни будет. А там… – неопределенно повел подбородком Татищев, – поглядим. Будет от Думы толк – будет она и дальше сидеть, думы думать. А нет – так и разогнать ее, к чертовой матери!

Сноски

1

На самом деле Петр Алексеевич дал в приданое только сорок тысяч. Еще сто шестьдесят тысяч герцогу Курляндскому дали в долг, чтобы выкупить из залога поместья и привести в порядок замок в Митаве.

2

В день памяти Сампсония Странноприимца, 27 июня 1709 года, была одержана победа в Полтавской битве. В 1728 году началась перестройка деревянной церкви в каменный собор, но из-за недостатка средств строительство часто замораживалось и было доведено до конца лишь в 1740 году.

3

Считалось, что оспа приходит из Африки, хотя ее родиной является Китай.

4

Верховный тайный совет – высшее совещательное государственное учреждение, созданное императрицей Екатериной I. Реально был правящим органом в 1726–1730 гг.

5

Во время помолвки императора Петра и княжны Долгоруковой с крыши кареты невесты сорвалась корона и упала в грязь.

6

Напомню, что в те времена слово «поп» не имело оскорбительного оттенка, который оно приобрело благодаря А. С. Пушкину.

7

Именно так! У Дмитрия Михайловича Голицына было два младших брата – Михаил Михайлович-старший и Михаил Михайлович-младший. По свидетельству современников, Михаил Михайлович-старший был одним из лучших полководцев эпохи.

8

После смерти императрицы Екатерины I, когда возник спор между представителями старой и новой аристократии, кого возвести на престол, вице-канцлер предлагал компромиссный вариант: женить внука Петра Великого, двенадцатилетнего Петра, за которым стояла старая знать – Долгорукие, Голицыны, Салтыковы и пр., – на дочери Петра I, восемнадцатилетней Елизавете, которую поддерживали «худородные» – Меншиков, Ягужинский и др. Такой вариант прошел бы в «просвещенной» Европе, но не на Руси.

9

Когда гонец привез ему приказ об отступлении от стен города. Князь, командовавший штурмом, ответил, пытаясь перекричать пушечные залпы: «Скажи государю, что я теперь принадлежу одному Богу!» Голицын повел людей на штурм, и крепость была взята.

10

Будущий русский император Петр III.

11

Есть версия, что сам Петр Великий хотел сделать своей наследницей старшую дочь – Анну Петровну. В отличие от младшей, Елизаветы, не блиставшей ученостью, Анна была образованной женщиной, говорила на нескольких иностранных языках. Умерла вскорости после родов, не дожив и до двадцати лет.

12

Это слово в XVIII веке не было ругательством! Выблядок – обозначение незаконнорожденности. – Примеч. авт.

13

Граф Морис Саксонский, сын Августа II и Авроры Кенигсмарк. В 1726 году он был претендентом на руку и сердце вдовствующей герцогини Анны, а заодно и на роль герцога Курляндии. Александр Данилыч Меншиков, бывший в ту пору истинным правителем России, сам был не прочь украсить свой герб герцогской короной и потому не позволил Морису стать ни мужем Анны, ни герцогом. Но попытка Меншикова стать владетелем Курляндии натолкнулась на мощное сопротивление европейских стран. В результате Анна осталась в положении вдовы, а Александр Данилыч не получил герцогства.

14

Так, в 1728 году Анна написала слезную жалобу императору Петру II на своего бывшего любовника Бестужева-Рюмина, обвиняя того в расхищении ее имущества. В результате бывший гофмейстер попал под следствие, а стараниями того же Остермана герцогине было отправлено свыше 10 тысяч рублей в качестве компенсации.

15

Сын Александра Даниловича Меншикова, Александр Александрович, был единственным мужчиной, награжденным орденом Св. Екатерины, – высшим женским орденом, а также орденами Св. Андрея Первозванного и Св. Александра Невского. После падения отца лишен всех наград.

16

Вторая жена царя Федора Алексеевича, старшего единокровного

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *