Осколки легенд. Том 2 — страница 77
Тема
в сторону какой субпродукт, ногой затолкнул в кучу отрубленную кисть руки и, достав из напоясной сумки мензурку с пронзительно-зеленой жидкостью, вылил ее она останки лича. Не сожжешь останки лича сразу — потом он непременно восстанет из мертвых.
Раздался звук «пфф-ф-ф», и все то, что еще пять минут назад было грозным и опасным противником, превратилось в серую лужицу на полу.
Выполнен квест «Беспорядки во дворце».
Вы уничтожили лича, захватившего власть в данном подземелье. Благодаря этому, покойные представители королевской фамилии получат посмертное упокоение и перестанут беспокоить живых.
Проследуйте к королю, чтобы получить причитающуюся вам награду.
Прочитав текст, появившийся перед глазами, Антихон довольно улыбнулся и начал оглядываться — в таких подземельях можно было иногда и поживиться, найдя тайник с золотом или еще какую полезную вещь.
Как ни странно, в этом зале не было ни сундуков, ни ящиков, одним словом, ничего такого, где могли бы оказаться всякие полезные предметы. Лишь какие-то обломки, кучи мусора и… кости?
Вдоль стен действительно лежало много скелетов, которые сразу Антихон и не заметил. Причем кости были как человеческие, так и принадлежавшие явно негуманоидной расе. Опытный глаз бойца сразу отметил, что умерли и те и другие явно не от старости, поскольку разрубленный мечом череп ни с чем не спутаешь.
Антихон пошерудил ногой в куче костей, увидел, как что-то сверкнуло, нагнулся и поднял гладиус.
Гладиус.
Одноручное оружие.
Колющее оружие.
Урон: 74–82 ед.
Может быть использован классом: воин, вор, лучник.
Примечание: возможно, данный меч принадлежал ранее одному из воинов легиона императора Тория.
Император Тория? Антихон потер лоб. Это что-то из местной истории, причем не такой и древней. Император, объявивший войну на уничтожение бывшим хозяевам мира — нагам и победивший их, поскольку выбора не оставалось — или они, или мы, и сам сложивший голову в решающей битве, после чего империя и распалась на королевства. Ну или что-то такое, он не слишком интересовался историей мира, ну, если, конечно, это не было связано с тем или иным квестом. Стало быть, это кости легионеров. Хотя какая разница?
Антихон убрал гладиус в заплечную сумку, решив больше не копаться в костяной трухе, сунул туда же поднятый посох лича и пошел к выходу — надо сдавать квест.
Через некоторое время Антихон вышел из королевского дворца и направился к рынку — следовало прикупить зелий, да и скинуть кое-какую добычу, например тот же посох. Нет, можно поставить его и на аукцион, так денег выйдет куда больше, чем предложит торговец, но Антихон не гнался за золотом, благо его хватало, тогда как временем он дорожил.
Цена у торговца, как и следовало ожидать, оказалась крайне невелика, но Антихон не считая ссыпал золото в сумку, где оно звякнуло о гладиус, про который он уже и забыл.
— Скажи, почтенный, а это ты возьмешь? — Антихон показал торговцу клинок.
— Нет, — покачал тот головой. — Сдай кузнецу, может, ему на лом пойдет. Хотя… За пару медяков…
— Скажи, воин, — Антихон, услышав голос за спиной, привычно развернулся всем телом, готовый отразить внезапную атаку, — где ты взял этот клинок?
Вопрос задал старик-нищий, сидевший до этого у входа на рынок с плошкой, в которой сиротливо лежал одинокий медяк.
— А тебе что за печаль? — бесстрастно спросил Антихон.
— Это гладиус одного из моих братьев. А может, даже и мой, — опустил глаза нищий.
— Твой? — свел брови Антихон. — Это как так?
— Я не всегда побирался, — расправил плечи старик. — Когда-то я был легионером императора.
— Ты? — Антихон захохотал, к нему присоединился торговец.
— Да! — Старик смотрел прямо и уже не отводил глаза. — Я служил в Последнем легионе. Я был среди тех, кто вышел на последнюю битву со злом. Ты ведь нашел этот гладиус там, под дворцом короля?
Рука нищего, усыпанная пигментными пятнами, ткнула в сторону дворца.
— Да, там, — кивнул Антихон.
— Вот там и случился последний бой легиона.
Антихон не был склонен к рефлексии и филантропии, но старик его заинтересовал.
— Пойдем, отец. Расскажешь мне про этот легион и битву.
Около рынка стояла небольшая закусочная, прямо на улице, под открытым небом. Именно там, на уютной веранде, за кувшином вина, нищий начал свой рассказ о вроде бы уже и далеких, но еще таких недавних временах, когда он был молодым еще совсем парнем, принятым в ряды легиона, названного Последним, поскольку после смерти императора Тория легион возрожден не был, так как не стало того, кто бы повел его в бой.
Старик оказался прекрасным рассказчиком, и перед глазами Антихона прошли величественные картины прошлого, в которых воины в кожаных доспехах огнем и мечом ниспровергали исконных врагов человека — нагов, он рассказывал о мужестве и отваге этих людей, об их самопожертвовании и бесстрашии.
Рассказал он и последней битве, когда на смертном поле сошлись все оставшиеся рати императора людей Тория и короля нагов Флосса, как император в поединке поразил Флосса, но и сам погиб от предательского удара в спину — наги не слишком-то чтили кодекс поединка.
Рассказал он о том, как весь легион пал на этом смертном поле, как от него осталось лишь восемь бойцов, которые, узнав, где находятся последние из уцелевших змеелюдей, направились в их логово.
— Теперь там просто подземелье, над которым стоит дворец. А тогда это было капище нагов, там находился их последний алтарь, который мог бы возродить это племя спустя века… — рассказывал старый легионер.
Восемь воинов спустились вниз, а обратно выполз только один, израненный и изуродованный. Но все наги остались там, и алтарь был разрушен. Не следовало теперь людям бояться того, что когда-нибудь шипящие волны смерти зальют ядовитым потоком их города.
Антихон слушал эти истории и удивлялся себе. Последние годы он бежал от общения, а сейчас его заполняло какое-то странное чувство зависти к этому старику, у которого было такое братство, пусть и давно. У него самого не то что боевых, но и простых-то друзей сроду не водилось…
— Вот так я и остался последним легионером, — закончил свой рассказ старик. — А спуститься снова в это подземелье не смог — сначала болел, а потом там дворец построили, кто меня в него пустит…
Антихон молча пододвинул ему гладиус, старик схватил оружие и прижал к груди. После влажными глазами посмотрел на Антихона и сказал:
— Я не спас тогда свой клинок, но я спас главное.
Положив гладиус на стол, старик полез в сумку и вынул оттуда пеструю тряпку. Налетевший ветерок расправил ее, и Антихон увидел, что это знамя, на котором был нарисован кулак
Перейти
на страницу