Обитель Теней — страница 68

Тема

об этом.

– Ну и по заслугам. Вы читали, что он сделал с Яковом? Ужас!

Кристина ушла к себе в маленькую спальню. Закрывшись, она глубоко дышала и хваталась за простенький кварц на шее – амулет с запертой печатью. Её спасительный жилет, выход в Службу.

Тогда к ней пришла Кира, всего на минуту. И шептала, что слова про Кирилла могут быть ложью, и гладила по голове, давая выплакаться. Кристина обещала не верить, хотя на сердце скребли тени.

А ещё через день Соня объявила общий сбор в гостиной.

– Наши стражи, подчеркну – новые стражи, готовы открыть проход. В каждом из вас есть магия теней – чтобы вы могли шагнуть в печати. У кого-то немного огня или земли. Дерзайте! Вы будете первыми, кто войдёт в новый мир. А пока отдохните.

Кристина так и не смогла уснуть той ночью.

Кирилл чувствует себя отдохнувшим.

Только всё ещё слишком непривычно – мир потух, а магия укрыта пологом тени, как они и договорились. Правда, теперь он легко может отдавать ей контроль, но страх, въевшийся за целый год, никуда не делся.

Кириллу проще не пользоваться магией, чем бояться кого-то задеть тенью, не успеть перехватить контроль.

И он всё ещё медленно крошится. Тень разрушает его изнутри, и чем дальше, тем сильнее. Вместе с бездной, с сотнями пропущенных ударов, Кириллу порой кажется, будто он задыхается. Только что всё было в порядке – и вот он уже хватается за стены в приступе головной боли.

Но куда больше его тревожит, что Кристина никак не отзывается и все попытки до неё дотянуться проваливаются. Лиза в сердцах сказала, что сама разнесёт эту грёбаную клинику Управления на части. Кирилл с парой стражей туда отправился, но здание оказалось пустым.

Кристина прислала только одно сообщение три дня назад: «Я отправляюсь в башню. Здесь много таких, как я. Но не тех, кто действительно знает, на что способен огонь». Кирилл уже сбился со счета, сколько раз он перечитывал это сообщение, но толком ничего не понимал, ощущая себя каким-то нерадивым глупцом. Куда она сунулась? Зачем? И как теперь её вытаскивать?

Впрочем, всё равно дел было невпроворот: они осваивали ритуал, чтобы отделить тень от человека. И придумывали, как при этом обездвижить Григорьева.

В какой-то момент Лиза задумчиво протянула:

– Знаете, о чём всегда говорила моя сестра? О том, что мы все – маги стихий. Она много рассказывала, как в Академии учат совместным ритуалам милинов и сухри.

– Баланс магии, – Даня кивнул. – То, что и Орден интересует.

– А Григорьева интересуют только тени, – подытожил Николай. – Он забыл про другую магию.

– Вода и земля – это жизнь. А огню всегда нужен воздух. Мы делаем то же самое с кварцами, чтобы другие маги могли использовать туманы и воду.

Кирилл быстро допивает кофе и, накинув по привычке лёгкую куртку поверх рубашки, уже выходит из комнаты, когда сталкивается с мамой в общей гостиной их номера в отеле. Она крепко обнимает его, и он чувствует лёгкий аромат цветов.

– Ты завтракал?

– Более-менее.

– Хоть свитер захвати, опять замёрзнешь.

– Точно, спасибо.

После больницы, когда Марк подтвердил, что все показатели в норме, мама просила его пожить с ними хотя бы несколько дней.

– Я хочу верить, что ты в порядке. Пожалуйста.

Кирилл не возражал, тем более что его «пожить», скорее, сводилось к короткому раннему завтраку и такому же ужину. Остальное время они работали над планом с Григорьевым.

Служба всё ещё была во власти теней, так что клуб стал её филиалом.

Сейчас здесь уже все собрались перед последним обсуждением.

Решили, что пойдёт Кирилл, воспользовавшись интересом Григорьева к себе и тем, что тень могла скрыть его магию, – их последняя договорённость перед тем, как Кирилл её отпустит насовсем. Как оказалось, это создание вовсе не жаждало разрушать его тело, но ему было тесно в границах печати. Кирилл догадывался, что тени, возможно, даже и больно: будто джинна заключили в лампу. И тень хотела поговорить, но не знала, как достучаться: Кирилл сдерживал ее заклинанием как нечто опасное. Да и не мог он догадаться, что она вообще может говорить, отгородился от её мыслей заклинанием.

Николай встречает кивком, в последнее время совсем замкнувшись в себе и погрузившись в молчание. Вот и сейчас даже не фразы, а какие-то отрывки.

– Готов?

– Вполне. Сколько можно уже ждать?

– Так надо.

– А есть новости, что Григорьев вообще собирается делать дальше?

– Мир духов. Мы пока не повторяли проход.

– Коля, что за хрень с тобой творится?

Вообще Кирилл отлично представляет, но он хочет, чтобы Николай сказал сам. Об убийствах, об алхимии, замешанной на человеческих сердцах и крови, о том, что его вынесло за пределы. О том, что он сам теперь считает себя похожим на Григорьева и заталкивает это так глубоко, как только может.

– Давай не сейчас.

– Нет, именно сейчас!

Николай снимает очки – в последнее время у него устают глаза от линз, а размазанный мир его не устраивает.

– Ладно. Я убил несколько человек. Сам. Так что теперь они – подчинённые мне тени, которые не так просто уничтожить. Я был близок к тому, чтобы начать ритуалы с мёртвой землёй.

– Но ты этого не сделал. И я не говорю, что ты прав. Но это не значит, что ты похож на него.

– Серьёзно? Я был на грани экспериментов. Убил пять человек.

Кирилл понимает. Они стражи, но не палачи. Отнять человеческую жизнь, стать смертью на острие кинжала, сполохом пламени в крови – только в случае крайней необходимости, но не ради власти или ритуалов.

Кирилл прекрасно понимает, что такое – не остановиться в определенный момент, и сейчас ему куда важнее, чтобы Николай не загнал себя во внутреннюю бездну.

– Ты всегда был землёй и опорой. Так есть и сейчас. Порой шатает даже вечные горы.

– Это ты так пытаешься меня успокоить?

– Просто напоминаю: чем горевать о мёртвых, иногда стоит заботиться о живых. Давай просто выжжем Григорьева. А я буду рядом, что бы ни пошло не так.

– Больше никакой смерти?

– Не дождёшься.

– Тогда сегодня твой путь – в башню.

– Ага, за принцессой.

И снова хруст каменной крошки под ногами, бетонная пыль.

Кирилл зашёл с парадного входа, один, и остановился в холле в ожидании. Его наверняка уже ждали. Действительно, вскоре появился сам Григорьев – в просторном балахоне, который отлично скрывал уже не человеческую фигуру и лицо. Может, и лица-то уже давно не было.

– Ты без приглашения.

– Прости, твой дверной звонок

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *