Непокобелимый Чейз — страница 6

Тема

на заднем сиденье «Нивы», когда я разворачивалась перед круглосуточной клиникой. Несколько раз со всхлипом вздохнул – и всё.

Молодой доктор, которому я позвонила с дороги, выбежал навстречу, вдвоём мы занесли Урушку в смотровую, доктор пытался делать какие-то реанимационные мероприятия… Всё напрасно. Сердечко так и не запустилось.

Незаметно и молча

Подкатилась беда…

И затих колокольчик,

Отзвенел навсегда.

Без упрёков и жалоб

Улетела душа.

Вот и всё. И не стало

Моего малыша.

На тропинках, которых

Ты уже не пройдёшь,

Слышен шёпот и шорох –

Начинается дождь.

По полям, где ты не был,

Я хожу и молчу.

Потускневшее небо

Для чего-то копчу.

Вслед за мной только ветер

Носит лап топоток.

Говорят, ты на свете

Не последний щенок.

Запищат в одночасье

Дети братьев, сестёр…

Опустевший матрасик

Поглощает костёр.

За клубящимся дымом

В ту страну впереди

Я приду, мой любимый.

Ты меня подожди…

Это был самый чёрный день в моей жизни…

Узнав о несчастье, мои друзья-кинологи бросили все дела и примчались на выручку. Когда они подъехали, я сидела на земле около «Нивы», подпирая спиной водительскую дверцу, за которой между сиденьями остывало тело моего малыша. Мы отвезли Урушку в центральную городскую ветстанцию, чтобы понять наконец, что же с ним произошло.

Вскрытие делали на следующий день, и я на нём не присутствовала. Не потому, что побоялась или не смогла выдержать тяжёлого зрелища. Просто на той же неделе Чейзу вычищали загноившуюся старинную шишку на спине, и я водила его к хирургу на перевязки.

Посещения ветстанции остались у меня в памяти серией не очень связных, но пронзительно ярких картин…

У дверей кабинета эвтаназии стоит семья, женщина и двое крепких мужчин. Женщина прижимает к себе пушистого кота и плачет не скрываясь, мужики отворачиваются и мрачно трут глаза кулаками.

– Что случилось-то?

Тихие слёзы переходят в рыдания.

– Пятнадцать лет котику, отказывается от еды, обследовали, а там восемьдесят процентов тканей разрушено, ничего сделать нельзя…

Из кабинета появляется врач.

– Заходите…

У аптечного окошечка ждёт очереди ухоженная – так и тянет сказать «барынька» – молодая красавица, вся в чёрном и золотом. Открытые плечи покрывает роскошный загар, явно не питерский, а с хорошего курорта. На руках мелко трясётся йоркширский терьер с красным бантиком на голове. Из глаз собачки прямо на локоть хозяйки стекают крупные слёзы.

– Отчего у вас собачка так плачет?

Почему у самой глаза красные, никто не спрашивает.

– Опухоль головного мозга… – шепчет в ответ «барынька». В холёных пальцах трепещет листок с длинным перечнем медикаментов. Она протягивает его аптекарше и одну за другой достаёт из кошелька тысячные купюры. Она ещё на что-то надеется.

Мимо нас по коридору бегом пролетает мужчина. Лицо у него перекошено, в руках извивается беленькая дворняжка. Пёсик не визжит и не лает – кричит криком от боли. Какой-то мучительный приступ, а может, и травма. Потом мы видим их в кабинете хирурга. Пёсик неподвижно вытянулся на деревянной кушетке. Хозяин срывает с плеч добротную дорогую куртку – подложить под голову малышу…

Сюда бы наших законотворцев, которые запретили ветврачам применять наркотические средства для обезболивания. Пристегнуть бы наручниками, просто чтобы посидели денёк. Небось мигом убавилось бы в государстве идиотских законов…

Доходит черёд и до нас. Мой Чейз безропотно вспрыгивает на кушетку и послушно садится. Юная докторша осматривает швы у него на спине, потом наполняет лекарствами большой шприц. Громила-кобель, от которого на улице шарахаются прохожие, принимается панически вертеться, пытаясь уйти от иглы.

– Тихо, маленький, больно не будет… Ах ты, засранец! – вырывается у хирургини.

– Чейзище, – ворчу я, удерживая его за ошейник. – Если уж милая интеллигентная доктор тебя засранцем обозвала, то кто ты на самом деле есть?

Я ещё не такими словами его отругаю, пока будем идти до машины. Просто по той причине, что у нас с ним будет всё хорошо.

Если не считать, что на другом конце коридора как раз происходит вскрытие нашего второго любимца, не успевшего вовремя получить помощь…

Мой пушистый малыш…

Чёрно-белая мягкая шёрстка,

Неуклюжие лапы,

Смешной любознательный нос…

Сразу в десять сторон

От меня на прогулке ты порскал –

И обратно спешил,

И во взгляде светился вопрос.

Старый веник тебя

Заставлял улепётывать с писком,

От хозяйского гнева

Спасая обрезок хвоста.

А потом ты, прощённый,

Засовывал мордочку в миску –

И заранее знал,

Что кормушка не будет пуста.

Но один на другой

Наши дни не бывали похожи,

И всё тот же хвостишко

Торчал, как воинственный флаг:

Ты решительным басом

Облаивал поздних прохожих,

Если был слишком резким

К хозяйке направленный шаг.

Ты седого бойца

Раскачал на потешную драку,

Чтоб свирепый старик

Поучил тебя тайнам борьбы…

А когда заболел –

Ни о чём не просил и не плакал,

Ощутив приближенье

Безжалостной суки-судьбы.

Сколько было в тебе

Доброты и весёлого света!

И казалось – какие

Преграды на нашем пути?..

…Ползимы и весна.

И начало последнего лета.

И дыра на душе.

И не может никак зарасти.

Когда всё случилось, я сразу позвонила в Москву, Урушкиному заводчику. И заводчик, имевший, на мой взгляд, полное право послать меня весьма далеко и на любое количество букв, сказал мне:

– Не плачь, я тебе щенка подарю.

Какое «не плачь»?! От подобного великодушия я только разревелась в сорок ручьёв…

Тем не менее во мраке замерцал светлячок надежды. Я стала часто заглядывать на сайт питомника, надеясь дождаться появления потомства от той же родительской пары. Такая вязка в самом деле планировалась, но, увы, у собак, как и у людей, не всегда всё получается «по заказу». Время шло, миновал почти год с того дня, когда меня впервые лизнул в щёку Урушка…

А потом произошло в точности по известной каждому заводчику поговорке: «Ехали за беленьким кобельком, а уехали с чёрненькой сучкой». Правда, в моём случае она оказалась не чёрненькой, а скорее шоколадно-коричневой. Я увидела на сайте питомника её фотографию – и, при всём моём нежелании заводить суку, эта малышка буквально заглянула со снимка мне в сердце.

Я позвонила кинологам:

– Там такая сучонка… Честное слово, ребята, была бы сейчас в Москве – за себя не поручилась бы!

Мне ответили:

– И очень хорошо, что ты сейчас не в Москве. Меньше глупостей натворишь.

Я всё-таки скачала фотографию с сайта и отправила им её «мылом». Буквально через полчаса раздался звонок:

– Скорее предупреди заводчика, чтобы не отдавал никому, завтра же едем девочку забирать!..

Так в моей жизни появилась Кирюшка. Родная, кстати, племянница покойного малыша, дитя его

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *