Немая смерть — страница 2
Тема
служат неплохой прослойкой.
Осознав, где я оказалась и во что вляпалась, поначалу впала в уныние. Здесь все по-другому, вообще все. Впрочем, одна вещь осталась неизменной — уважение к силе. Это, по-видимому, вещь универсальная для всей человеческой расы, в любом месте позволяющая устроиться с относительным комфортом, вне зависимости от уровня развития и происхождения. Хотя как раз мне-то на происхождение грех жаловаться.
И я стала тренироваться.
Поначалу пришлось очень сложно, все-таки в первой жизни занятия спортом не были моим коньком. Мать вашу, да я на юриста училась! Время занимала посиделками с подругами, путешествиями на курорты и другой ерундой, порхала от развлечений к развлечениям. Слава богу, хватило мозгов понять, что здесь вам не тут — вот как только казнь вражеского лазутчика увидела, так сразу дошло. Вид с присвистом хлещущей крови из гладкого среза на месте шеи мозги прочищает качественно. Потихоньку втянулась, всё-таки взрослое сознание оказалось сильнее детских гормонов. Мало-помалу воспитатели и другие взрослые привыкли, что я постоянно занята чем-то полезным, в отличие от других детишек, склонных к шалостям и проказам, поэтому и на вопросы отвечали охотно, и помочь могли, если что-то не получалось.
Мест, представлявших особый интерес, в клане было три. Школа, библиотека и больница. Хотя все три места сильно отличались от привычных мне, потому что школа больше походила на военное училище, только курсантов после учебы домой отпускали, библиотеку правильнее назвать хранилищем свитков сомнительной ценности, а больница занимается примерно тем же, чем и госпитали времен Великой Отечественной. То есть как можно скорее ставит в строй раненых.
Кстати, по поводу чакры. Система циркуляции формируется еще до рождения, а осознанно развивать её можно лет с пяти, хотя ирьенины советуют подождать до девяти-десяти во избежание эксцессов. Мощь очага нарастает ступенчато, по мере перестройки организма из детского в подростковый и из подросткового во взрослый, каналы кейракукей развиваются линейно, причем как количественно, так и с точки зрения пропускной способности. В принципе, искусственными методами очаг можно раскачивать и дальше, и шиноби занимаются этим в обязательном порядке, но после лет двадцати пяти — тридцати эффективность методик падает и прибавка невелика.
Отношения с ирьенинами у меня сложились неплохие, благодаря репутации девочки умненькой и послушной, поэтому Оками-сама, глава отделения патологий кейракукей и по совместительству куратор школьников, дала согласие на начало тренировок с чакрой. Мне тогда еще и семи не исполнилось. Конечно, ни о каких техниках речи не шло — только медитация, неподвижная или динамическая, для повышения контроля и чувствительности собственного организма. Заодно детишкам давали тесты на наличие сенсорных способностей и предрасположенность к инь-свойству, редкому у Узумаки и потому ценному. С инь я пролетела — несмотря на хорошие запасы, для создания гендзюцу она не подходила по ряду параметров, так что не быть мне иллюзионистом, а вот слабенькие сенсорные способности нашлись. Настолько слабенькие, что развивать их наставники начали исключительно из дружелюбия да уважения к просьбе представительницы правящей ветви.
Лучше бы не развивали, наверное.
Сенджу в деревне появляются часто. Союз между нашими кланами заключен так давно, что никто уже и не помнит, когда Узукаге и глава Сенджу впервые распили церемониальную чару. Мы часто роднились — их кеккей генкай, мокутон, очень нестабилен, а наша кровь способствует сохранению наследия — настолько, что иногда Сенджу называют младшей ветвью Узумаки, и совершенно неправильно. Это самостоятельный великий клан, пусть и малочисленный благодаря непрерывным войнам и идиотизму старейшин. Генетикой они увлеклись, придурки…
В тот день Юмико-сама вернулась домой необычайно рано. Она когда-то была довольно многообещающим чунином, пока на одном из заданий не получила серьезные травмы, неизлечимые лучшими медиками. Сейчас занимается изготовлением печатей на продажу и работает в администрации, общается с купцами (в силу характера — не слишком успешно). Обычно она приходит домой часов в восемь, когда служанка Кана-обаа-сан уже накормит нас ужином, и около часа проводит в додзё, сидя в медитации. Поэтому нас с Мику несколько удивило, когда вдруг её мать внезапно забрала нас с занятий, привела домой и, крепко сжав губы, с напряженным лицом начала обряжать в дорогие праздничные кимоно.
— Ока-сама, мы куда-то идем? — первой не выдержала Мику.
— Мито-сама желает вас видеть, — без выражения ответила опекунша.
— Мито-сама?! Жена Хаширамы Сенджу?! — воскликнула подружка, за что тут же получила подзатыльник.
— Да, она. И правильно говорить — вдова Сенджу Хаширамы-сама.
— А зачем ей мы? — влезла с вопросом я.
— Она хочет познакомиться со всеми новыми родственниками, поэтому пригласила всех детей на маленький прием.
— Да, точно, она же правнучка Ашины-сама, — воскликнула Мику, — значит мне она… э… Пятиюродная сестра?
— Потом посмотришь родственное древо. Не дергайся.
То есть зовут не только нас, а все младшее поколение. Не совсем понятно, правда, зачем такому важному лицу устраивать детский праздник, но причина наверняка есть. В конце концов, может ведь женщина просто захотеть познакомиться с родней? Только странно, к чему такая спешка.
— Их срочно вызвали в Коноху, поэтому завтра посольство уезжает, — ответила Юмико-сама на вопрос. — Сегодня последний день, когда Мито-сама может на вас посмотреть.
Что характерно, судя по сухости тона, перспектива знакомства с влиятельной родственницей опекуншу не радовала. Юмико-сан негласно исповедовала принцип «поближе к кухне — подальше от начальства», по-видимому, было у неё что-то своё в прошлом. Вот и сейчас кимоно на нас дорогие, из тонкой ткани, но неяркие, и получаемые указания сводятся к одной повторяемой в разных вариациях фразе «не высовываться». Да я и сама не хочу.
Торжество проводилось не абы где, а в зале Хризантем дворца Феникса. Лично я до того во дворце Феникса, обиталище Узукаге и его ближайших родственников, была всего трижды — сразу после рождения, когда меня представляли главе рода, и после смертей родителей на торжественных церемониях похорон. Из соображений безопасности сюда пускают очень ограниченный круг людей. Так что детишки активно крутили головенками, перемигивались, шептались, указывали пальцами на интересные вещи и успешно игнорировали замечания сопровождающих. Узумаки, что ж вы хотите, у нас у всех шило в попе и проблемы с концентрацией.
Посмотреть было на что! Едва ли не каждый дюйм стен оказался покрыт выжженными печатями, печати же проглядывали в вышитых узорах занавесок и флагов, печати свивались в узоры девизов и гимнов, защитные круги перед входом грозно давили скрытой мощью. Фактически, дворец — это зримое воплощение сути клана. Какими бы сильными рукопашниками или стихийниками не были Узумаки, именно печатям мы обязаны своим возвышением и величием. История клана тянется из времен до Рикудо, из легендарной имперской эпохи, от которой
Перейти
на страницу