Нейромантик — страница 3

Тема

вверх. Серыми глазами, подведенными карандашом, след которого напоминал угольную грязь. Глазами дикого животного, которое застыло на дороге, парализованное светом фар настигающего его автомобиля.

Их совместно проведенная ночь плавно перешла в утро, в билеты на глайдер, в его первое посещение той стороны Залива. Все время, пока они были в Хараюки, дождь шел не переставая, усыпая бисеринками пластиковый дождевик Линды, а вокруг токийские детишки в белых туфлях и облегающих курточках стайками двигались мимо витрин известных бутиков. В конце концов он и она оказались на гремящей самодвижущейся полночной мостовой, и она держала его за руку, как ребенок.

Целый месяц ушел у Кейса на то, чтобы отучить Линду от наркотиков, и лишь тогда из ее ясных глаз исчез животный испуг. Поначалу ему была видна только часть ее сущности, выступающая над поверхностью, подобно айсбергу, но затем айсберг начал таять и дробиться, осколки ненужного уплыли прочь, и пред Кейсом предстала буйная ненасытная страсть, голодная основа наркоманки. Он видел, как девушка бьется в ритме очередного уличного хита, самозабвенно, с полной сосредоточенностью, и это напоминало ему повадки богомолов, которых продавали в лавочке на Шига, в бамбуковых клетках между аквариумами с карпами-мутантами и ящиками со сверчками.

Кейс уставился в темное кольцо остатков кофе на дне чашки. Это кольцо крутилось с той скоростью, какую задавал Кейс, слегка покачивая чашку, которую держал двумя пальцами. Коричневая пластиковая поверхность стола была покрыта патиной мельчайших царапин. С легким ознобом, поднимающимся по спине, Кейс представил себе бесконечное число случайных прикосновений, потребовавшихся для того, чтобы создать подобный узор жизни. Внутри чайного домика все было отделано в безвестном стиле прошлого столетия, японские традиции непросто сочетались с бледной, почти бесцветной миланской пластикой. Все предметы, казалось, несли на себе такую же тончайшую пленку, будто взгляды и эмоции миллионов посетителей определенным образом воздействовали на зеркала и некогда блестящий пластик, оставляя на них следы, затуманивая их поверхность чем-то, что никогда уже нельзя будет удалить.

– Эй. Привет, Кейс...

Он глянул вверх и встретился с ее серыми глазами, все так же обведенными карандашом. На девушке была заношенная французская астронавтская куртка и новенькие белые кроссовки.

– А я искала тебя, приятель.

Линда присела на стул по другую сторону столика, водрузив на столешницу локти. Рукава ее куртки были надорваны на плечах; Кейс автоматически пошарил взглядом по рукам, выискивая следы уколов.

– Сигаретку? – Она вытащила из локтевого кармашка мятую пачку "Ехэюань" с фильтром и вытряхнула одну для Кейса. Он взял сигарету и прикурил от красной пластиковой зажигалки. – Ты, похоже, совсем не спишь, Кейс. Выглядишь дерьмово.

По выговору Линды безошибочно угадывалось место ее рождения – юг Мурашовника, где-то около Атланты. Кожа у нее под глазами была бледной и нездоровой, хотя все еще молодой и гладкой. Ей недавно исполнилось двадцать. В уголках рта четкие морщинки, следы пережитой горечи, а если приглядеться, можно различить и новые, едва наметившиеся. Темные волосы девушки были зачесаны назад и удерживались в таком положении повязкой из пестрого шелка. Узор на ткани повязки мог представлять собой изображение как электронной микросхемы, так и карты какого-нибудь города.

– Сплю, если вовремя принимаю таблетки, – ответил Кейс, и почти осязаемый вал тоски накрыл его с головой – похоть и одиночество, все неслось на одном и том же гребне амфетаминной волны. Он вспомнил, как пахла ее кожа в жаркой духоте припортовой капсулы, как ее пальцы сплетались у него за спиной.

Это все мясо, подумал он, это желание плоти.

– Вейдж, – сказала Линда, нахмурив брови. – Он хочет проделать тебе дырку между глаз.

Она прикурила для себя сигарету.

– Кто сказал? Рац? Ты говорила с Рацем?

– Нет. Мона. Она сейчас подруга одного из парней Вейджа.

– Я должен ему, но, в общем-то, не много. Он, конечно, вытрясет из меня деньги, так или иначе.

– Ему задолжала куча народу. Возможно, он решил выставить тебя в качестве примера, Кейс. Серьезно, тебе лучше иметь это в виду.

– Конечно. Как ты, Линда? Тебе есть, где спать?

– Спать? – Она покачала головой. – Да, есть. Конечно, Кейс.

Девушка вздрогнула и наклонилась к нему через стол. Ее лицо было все в бисеринках пота.

– Вот, – сказал Кейс, засунул руку в карман ветровки и выудил смятые полсотни. Автоматически разгладил купюру под столом, сложил вчетверо и передал Линде.

– Тебе самому это пригодится, дорогой. Лучше отдай их Вейджу.

Теперь в серых глазах было что-то такое, чего Кейс не мог распознать, что-то, чего он раньше никогда не видел.

– Я должен Вейджу во много раз больше. Возьми. Я все равно ожидаю в скором времени поступлений, – соврал он, наблюдая за тем, как его новые иены исчезают в кармане астронавтской куртки.

– Когда получишь деньги, Кейс, не тяни и быстрее ищи Вейджа.

– Еще увидимся, Линда, – сказал он, поднимаясь с места.

– Ага. – Под каждым из ее зрачков появилось по миллиметру радужной. Санпаку. – Следи за своей спиной, приятель.

Кейс кивнул, торопясь быстрее уйти.

Когда пластиковая дверь за ним закрылась, он еще раз оглянулся и увидел ее глаза в кружевах красных неоновых трубок.

Нинсей, вечер пятницы.

Кейс прошел мимо закусочной с якитори и запруженных мостовых, мимо кофейного франчайзинга "Прекрасная дева", электронной бури аркады. Затем, сделав шаг в сторону, уступил дорогу сарари в черном, заметив значок "Мицубиси генотех", вытатуированный у него на правом плече.

Подлинный ли он? Если этот значок настоящий, подумал Кейс, то я могу нажить себе неприятности. Если, конечно, сарари сейчас на службе и имеет право наложить на меня лапу. Сотрудникам "МГ" выше определенного ранга имплантируют микропроцессор, отслеживающий мутагенность крови окружающих. Встреча с персоной, носящей такую штуку в башке, могла закончиться экспресс-экскурсией в Ночной Город, прямо в одну из черных клиник.

Сарари был японцем, в то время как толпы, бродящие по улицам Нинсея, представляли собой многонациональную смесь. Кучки моряков из порта, смурные одиночные туристы, жаждущие удовольствий, не указанных в путеводителях, торговцы из Мурашовника, сбывающие с рук имплантаты и ткани для пересадки, и дюжины дельцов другого рода – все это неспешно текло по улицам в запутанном хороводе похоти, нужды и коммерции.

Существовало бесчисленное множество теорий, объясняющих, почему Тиба-сити допускал существование на своей территории Нинсея, и из всех этих теорий Кейс считал наиболее правдоподобной ту, согласно которой якудза решили сохранить это место в качестве исторического заповедника, как напоминание о своем простом происхождении. Кроме того, он, исходя из своего личного опыта, понимал, что создание новейших технологий требует наличия криминальных

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *