Наша девочка — страница 48
Тема
честных намерениях. Ребята во главе с Наталкой выстроились велосипедной кавалькадой. Моя подруга держала знамя. На улицу высыпали дети, которые побежали за нашей процессией. Костик даже галстук надел для отвода глаз. Тимур горланил песню про орлят, которые учатся летать. По дороге мы встретили тетю Тамару, которая проводила нашу процессию тяжелым взглядом. Я хотела остановиться и рассказать ей, что мы затеяли, но не решилась. Надеялась только на то, что знахарка сама догадается, что дело нечисто – ведь представить себе, что наша компания в полном составе двинется на пионерский костер… Да что они, Наталку с ребятами совсем не знают? Ну ладно Лариса Арнольдовна, но тетя Тамара! Разве она могла в такое поверить?
Я до последнего оглядывалась в надежде, что знахарка нас остановит. Но она постояла на дороге и пошла по своим делам. Мы ехали на велосипедах около часа. Один раз сделали привал и съели курицу тети Сони с огурцами, которые Дамик с Тимуром своровали с чужого огорода – не есть же курицу всухую, без огурцов!
Я была уже без сил. Ноги болели, руки немели. Мне хотелось вернуться домой и упасть на кровать. Наталка в это время спорила с Тимуром на куриной дужке – у кого в руках окажется большая часть, тот и победил. Победил Тимур, но моя подружка даже не расстроилась – спор был детский, шуточный, не призовой.
– Долго еще ехать? – окликнула я ее.
– Уже приехали, – отозвалась она и бодро соскочила с велосипеда, будто и не ехала целый час.
Мы забрались на холм, который был усыпан крошечными домиками, как будто башенками, с узкими окошками. Вокруг было очень красиво. Облака, казалось, лежали прямо на голове – густые и ватные. Очень сильно пахло цветами. Мне было совсем не страшно, а даже интересно и приятно. Правда, хотелось спать.
– Привыкнешь, – сказала мне Наталка. – Это от лаванды или от маков.
Она расстелила покрывало, достала лепешки, ребята разожгли костер. Обычный пикник. Только толстая и длинная веревка, лежавшая рядом, – ее привез Мишка – немного смущала. Но я старалась не думать ни о веревке, ни о Мишке.
– Чего мы ждем? – шепотом спросила я его.
– Мертвецы ночью оживают, – ответил он. – Они дневного света боятся. После заката полезем.
Сумерки упали резко. Именно что упали. Вдруг стало темно, хоть глаз выколи. Ребята по очереди подбрасывали хворост в костер, поддерживая пламя. Наталка достала куртку, покрывала. Холодно стало тоже внезапно. Прямо до костей пробирало. И даже костер не согревал. Ребята занимались ужином – засовывали в угли картошку, варили чай из ягод.
– Уже скоро, – сказала мне Наталка.
– А что будет? – спросила я, потому что больше всего на свете хотела домой.
– Увидишь! – подмигнула мне она.
Да, это была самая страшная из ночей. Когда чай, а на самом деле отвар из ягод, закипел, когда картошка была вытащена из углей, все начали рассказывать страшные истории. Про «в черной-черной комнате, на черном-черном столе стоял черный-черный гроб». Меня трясло от холода и от страха. Я не понимала, почему это чудесное место, такое красивое при дневном свете, стало вдруг жутким, мрачным. Отовсюду слышались шорохи, страдальческие вскрики птиц.
– А по ночам, особенно в полнолуние, здесь ходят мертвецы, которым не нашлось место в склепах, где они могли бы спокойно лежать, – шептала мне Наталка.
– Поехали домой, а? – просила я.
– Ты что? Еще самого главного не было! Зачем же мы сюда ехали? – удивилась моя подружка. – А проверка на смелость? Вон, видишь, в той башне окно шире, чем в других?
– Вижу.
– Ну вот. Нужно обмотать себя веревкой за пояс, и ребята спускают тебя вниз, к живым мертвецам. Кто дольше просидит в склепе, тот и победил.
– А приз какой? – уточнила я, привыкнув, что ни одна забава не обходится без призового фонда.
– Никакой, – удивилась моя подружка. – Это же себя надо проверить. В прошлый раз я две минуты выдержала. А Костик даже одной не продержался. Только его спустили, он сразу заорал, чтобы вытаскивали. Мишка дольше всех держится. У него рекорд. Три минуты. Дольше пяти минут сидеть нельзя – мертвецы тебя насовсем в склепе оставят. Схватят за ноги, и все. Они знаешь какие сильные!
– А что там внутри?
– Кости, скелеты, черепа. Еще змеи, крысы, мыши.
– Так зачем же туда лезть?
Наталка не ответила. Она не знала, как объяснить, а я отказывалась понимать.
– Ладно, пора, – скомандовал Мишка и первым обвязал вокруг пояса веревку. Ребята встали в линию и начали спускать его в склеп. Наталка светила фонариком и следила по секундомеру.
– Вылезай! – закричала она. – Уже четыре минуты! Ребята, поднимайте его!
Все дружно стали тянуть веревку, поднимая Мишку, который скоро появился в окошке.
– Ты чего? – накинулась на него Наталка. – Сдурел, что ли?
Мишка не ответил.
– Тебя никто не схватил? – не без интереса уточнила Наталка.
Мишка мотнул головой.
Это были самые долгие четыре минуты в моей жизни. Они тянулись бесконечно. Я боялась за Мишку, за Наталку, которая решила отсидеть и за себя, и за меня. Я не понимала, зачем нужны такие проверки.
Следом полез Тимур и продержался минуту. Все пожимали ему руку и поздравляли. Дамик с Костиком выдержали по тридцать секунд. Последней полезла Наталка. Она тщательно обматывала себя веревкой, но я видела, что ей страшно.
– Наталка, может, не надо? – я уже чуть не плакала. – Веревка протерлась.
Из-за трения веревка действительно казалась хлипкой, могла в любой момент оборваться.
– Ты что? Это самая лучшая веревка! Счастливая! Мы уже столько на ней лазаем, – хмыкнула моя подружка. – Помните, четыре минуты! За себя и за Каринку, – объявила она.
Ребята спустили ее вниз. Мишка дождался, когда истекут четыре минуты, и крикнул:
– Поднимаем!
Ребята потянули за веревку. Наталка уже ухватилась за окошко, я видела ее руки, но вдруг веревка не выдержала, порвалась. Ребята дружно повалились назад.
– Держись, подтягивайся! – кричал Мишка. Он начал лезть по камням к окну склепа, но Наталке без поддержки не хватило сил, чтобы удержаться, и она рухнула вниз.
– Ай! – закричала она. – Вытащите меня отсюда! Скорее!
Мишка вязал узел на веревке, у него дрожали руки. Было понятно, что Наталке придется провести в склепе дольше пяти минут.
– Надо звать на помощь, – пролепетала я. – Пожалуйста, побежали в деревню. Пусть Наталку вытащат.
– Нас убьют! – Костик вытаращил от ужаса глаза. – Мы осквернили память мертвых.
– Я убью тебя раньше, чем родители! – заорала я. – Бегите за помощью. Я останусь с Наталкой.
– Тебя тоже мертвецы заберут! – сказал Дамик. На него было жалко смотреть – он аж трясся от страха.
– Пусть заберут! Наталку я не оставлю!
– Ладно, оставайся, – сказал Мишка. – Вот тебе фонарик. Мертвецы боятся света. И вот еще – нож.
Я знала, что это любимый нож Мишки, из суперстали, который никогда не ржавеет, не тупеет и может разрезать, все что угодно.
– Я тоже останусь, – сказал Дамик, – огонь разожгу. Буду нечисть отпугивать. Лучше меня никто огонь не поддержит. Пусть Каринка с Наталкой разговаривает, а я их буду охранять. Если что случится – брошу в костер пистоны. Услышите взрывы, значит, дело совсем плохо.
– Хорошо. Пошли, ребята, – скомандовал Мишка.
Дамик разжег несколько костров. Я натаскала камней, соорудив лестницу, чтобы быть повыше к окну, и разговаривала с Наталкой.
– Мне страшно. Очень, – сказала она.
Мне было еще страшнее – Наталка плакала.
– Карин, ты не уходи только, – попросила она.
– Не уйду ни за что. Я сейчас брошу тебе фонарик.
– А ты как? – в этот момент моя подружка волновалась за меня больше, чем за себя.
– Дамик костры разжег. И Мишка мне свой нож оставил. Не бойся, они побежали за помощью.
– Нас убьют. Мы осквернили память мертвых, – рыдала Наталка.
– Пусть лучше живые убивают, чем мертвецы. – Я тоже плакала.
– В туалет хочу, – пожаловалась моя подружка.
– Так сходи.
– Не могу. Мне страшно. И терпеть больше невмоготу.
– Лови фонарик. – Я бросила в окно фонарик.
– Поймала! – Наталка перестала плакать и вдруг заорала как резаная.
– Наталка, что? Что с тобой? Тебя мертвецы тащат? – завопила я в ответ. Ко мне подбежал Дамик, размахивая горящей палкой как факелом.
– Тут так страшно! Столько черепов! И кости повсюду! – Наталка еле дышала.
– Они двигаются? – уточнил Дамик.
– Нет, просто лежат.
– Ты на них фонариком свети. Тогда они не оживут, – посоветовал он, но не очень уверенно.
– Карин, говори со мной, ладно? – попросила Наталка.
– На слюне клянусь, я буду рядом, – пообещала я.
Наталка на время замолчала.
– Наталка! Что с тобой? – Мне было так плохо, что я уже сама готова была забраться в этот склеп, чтобы быть рядом со своей подружкой.
– Карин, Дамик там? Пусть он отойдет. Попроси его.
Дамик ушел проверять костры.
– Что случилось? – спросила я.
– Описалась. Только никому не говори. Брось мне штаны запасные.
– Не скажу, обещаю.
Я нашла в рюкзаке спортивные штаны, подумала, подобрала камень,
Перейти
на страницу