Народные русские сказки А. Н. Афанасьева в трех томах. Том 2 — страница 220

Тема

№ 212) + отчасти 882 A (Спор о верности жены). К обоим указанным сюжетным типам эта сказка имеет лишь приблизительное отношение. Определенными параллелями к ней являются сказки «О горе-горянине, Даниле-дворянине» (текст № 576). «Василий-царевич и Елена Прекрасная» (текст № 314), «Дворянин Бессчастный молодец» ( Рыбников , II, № 203) и «Іван Прекрасныі і князь Ладымар» ( Шейн. Материалы , № 81, с. 168—170), сказка белорусская. В последней Даниле Бессчастному соответствует Іван Прекрасны, а «Алеше Поповичу, бабьему пересмешнику» «Алешка — лёгак на язык, сладак на слова». Особенно близко совпадает сказка «Данило Бессчастный» с красочной по изложению сказкой былинного склада из сборника Рыбникова, в которой тоже контаминируются мотивы сюжетов типа 465 A и 882 A. Сюжет «Спор о верности жены» имеет всемирное распространение. Русских вариантов — 27, украинских — 5, белорусских — 2. Имеются варианты в фольклоре многих народов СССР. История сюжета восходит к «Рассказу о трех яблоках» из «Тысячи и одной ночи» (ночи 19—20), который однако представляет особую восточную разновидность типа 882. Более близкими параллелями к народным сказкам являются средневековые французские фабльо, немецкие шванки, итальянские новеллы и особенно 9-я новелла 2-го дня «Декамерона» Боккаччо, драма Шекспира «Цимбелин», а также известная по трем рукописным спискам XVII в. русская «Повесть утешная и премного достойная о двух купцах и о залоге добродетельная ради жены и о злом и лукавом вымысле единого и о злоключимом убожестве другого», которая восходит к новелле Боккаччо. Сюжет получил также обработку в западноевропейских народных книгах XVII—XVIII вв. Исследования: Landau M. Die Quellen des Dekameron. Stuttgart, 1884, S. 135—150; Wesselski , S. 213; Державина О. Л. Фацеции. Переводные повести в русской литературе XVII в. Л., 1962, с. 174—184; Вавилова М. А. Внутрижанровые различия сказок о верной жене. — Ученые записки Вологодского ГПИ, Серия филол., 1964, с. 76—89.

В сносках Афанасьев отметил варианты к отдельным местам текста:

Вместо «зашивать» (с. 364) — «выливать, вышивать».

Вместо «Лебедь-птица, красная девица» (с. 365) — «Лебедь Страховна».

Вместо «приплывает к берегу» (с. 365) — «к дородному молодцу».

После слов «сейчас и дом готов» (с. 365) приведен вариант: «Говорит она: «Повернись ко мне белым лицом, станем строить княжецкий дом да встряхни кудрями, чтоб были наши палаты с углами!»

К словам: «Как выйдешь от заутрени — ударь ею в грудь» (с. 366) приведен вариант: «Стань на правом крылосе; на отходе заутрени свои руки подыми, по собольей шубе поведи — весело птицы запоют...»

К словам «зови к себе в гости и князя с княгинею и всех горожан» (с. 367) указан вариант: «проси в гости князя со княгинею, с генералами, фельдмаршалами и со всем воинством».

После слов «реки целые протекли!» (с. 367) — вариант: «на столе пойла фряжские, закуски дамские».

465

Надень, наряди, набрось ( Ред .).

466

Перила ( Ред .).

467

Записано в Оренбургской губ.

Отчасти AT 465 A  + отчасти 882 A. Этот вариант некоторыми подробностями, отсутствующими в предыдущем, еще больше, чем тот, сближается со сказкой сборника Рыбникова о Бессчастном молодце: Василий Несчастный, как и Бессчастный молодец, введенный в заблуждение Алешей Поповичем, продает жену купцам, она становится в чужой стране царем, мирится с мужем. Эпизод избрания царя напоминает сюжет типа AT 567 (Чудесная птица).

В Примечаниях (кн. IV, 1873, с. 452—458) к данному и предшествующему текстам Афанасьев перепечатал вариант из журнала «Москвитянин», 1843, № 4 (см. № 576).

468

Сглазить, навести порчу ( Ред .).

469

Записано в Новгородской губ. AT 946 А* (Балдак Борисович). В AT учтены только русские варианты. Опубликовано 8 русских и 3 украинских текста. Первые публикации в лубочного типа сборника XVIII в.: Тимофеев, с. 104—129 и Погудка.., I, № 2, с. 3—20. Как и в сказке Афанасьева, в некоторых других вариантах этого сюжетного типа фигурируют былинные персонажи и заметно влияние былинного стиля (например, Смирнов, № 298 и в меньшей мере — Худяков, № 122). Заключительный эпизод — Балдак перед висилицей играет три раза в рожок и вызывает своих двадцать девять молодцев — соответствует сказкам типа AT 920 (Соломон и его неверная жена) и былине о Василии Окуловиче. Данный текст замечателен обстоятельностью и красочностью изложения редкого новеллистического сюжета.

470

Бахарь — баюн, говорун.

471

Терема.

472

Записано в Екатеринбургской губ. смотрителем Ирбитского уездного училища Н. Тихоновым.

AT 884 B* (Василиса-поповна). В AT учтены исключительно русские сказки. Русских вариантов — 12, украинских — 1. Афанасьев в примечаниях указал на сходство эпизода переодевания Василисы в мужское платье с эпизодом переодевания жены в былине «Ставр Годинович», но былине в гораздо большей мере соответствуют сказки о жене, выручившей мужа ( AT 888 , см. текст № 338). Испытания пола, которым подвергает царь Бархат Василису по совету бабушки-задворенки, напоминают апокрифы о царе Соломоне и царице Савской, известные еще в Киевской Руси. Письмо Василисы царю Бархату текстуально совпадает с традиционным текстом письма казака Платова одураченному им французскому царю (королю) в исторической песне о Платове.

К словам «царь Бархат и остался на бобах» (с. 377) Афанасьевым дана сноска: «В рукописи Тихонова: и остался на бобах — на голубых щеках».

473

Пяльцы.

474

Прискакала ( Ред .).

475

Записано в Шенкурском уезде Архангельской губ. А. Харитоновым.

AT —. Это героическое устное сказание о Куликовской битве 1380 г. анализируется в статьях С. Н. Азбелева: 1) Куликовская битва в славянском фольклоре. — Русский фольклор. М.; Л., 1968, XI, с. 78—101; 2) Отзвуки Куликовской битвы в сербском и русском фольклоре. — Советское славяноведение, 1970, № 6, с. 50—57. В них исследователь высказывает сомнение в том, что сказка «про Мамая безбожного» создана непосредственно на материале сказания о Мамаевом побоище ( Дмитриев Л. А. К литературной истории сказания о Мамаевом побоище. — В кн.: Повести о Куликовской битве / Издание подготовили М. Н. Тихомиров, В. Ф. Ржига, Л. А. Дмитриев. М.: Изд-во АН СССР, 1959, с. 446). А. Н. Азбелев считает, что текст сборника Афанасьева, насыщенный эпическими мотивами и отчасти напоминающий ритмичностью и стилистической обрядностью склад былин, не имея близкого соответствия ни в одном из 103-х известных в настоящее время рукописных списков XVI—XVIII вв. повествований о Мамаевом побоище, находит значительную аналогию в юнацкой сербской песне «Бој Руса са татарами», где, как и в устном сказании, на первый план не только в событиях, предшествующих сражению на поле Куликовом, но в самом сражении выдвигается героическая роль посла Захария. В так называемой «распространенной редакции» книжной повести (см.: Повести о Куликовской битве, 1959, с. 109—162) — это посол Захарий Тютчев, направленный великим князем Дмитрием в Золотую Орду. В другой редакции в летописце Хворостинина (из собр. Уварова, ГИМ; см.: Повести о Куликовской битве,

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *