Миллионер на десерт — страница 34
Тема
разного размера, разной высоты и разной степени мягкости. Потому он входил в меня под разными углами, насаживая на себя, совершенно не жалея, выкручивая соски, кусая шею и холку, превращаясь то в зверя, то в боготворящего меня рыцаря, на коленях выцеловывающего мою любовь…
Далее мы приняли приглашение от кровати.
Кровать была достойна того, чтобы навестить ее… дважды.
С помощью разных… хм, положений, мне удалось рассмотреть и внутреннюю часть пурпурного балдахина, на фоне которого взмокшие и растрепанные волосы Макса и его демонически светящиеся глаза смотрелись просто роскошно. Успела я оценить и резную, деревянную спинку; бархатистость покрывала; шелковые простыни и мягкие подушки. И даже высоту промежутка между полом и каркасом.
Он как-то так ловко скинул меня наполовину с матраца, так что руки уперлись в ковер, широко раздвинул ноги и вошел особенно… глубоко. И стало плевать, что мне неудобно, что руки я не качала, кровь приливает к голове и отдается тугой пульсацией от каждого движения его члена – потому что там, где я ничего не видела происходило что-то невозможно волшебное, сопровождавшееся стонами, шлепками, проникновениями пальцев в тугое колечко, и раздирающим на части удовольствием.
А уж как громко пищала восторженная ванная!
Урчала от счастья горячим душем.
Пузырилась весельем и пеной.
Сверкала улыбкой наполированного кафеля…
– Там есть еще гардероб… – прохрипел в какой-то момент Макс. – И балкон…
– Завтра… – прохрипела я в ответ и вырубилась.
Но во сне он мне приснился.
Гардероб.
И если раньше я думала, что самое в нем сексуальное – это его наличие и содержимое, то вот этой ночью поняла, что очень сильно ошибалась. И что если туда помещаются чьи-то любовники, то заняться там есть чем… Особенно при наличии крепко вбитых вешалок. Так что проснулась я весьма… опытной. А что, есть же методика обучения во сне языку и прочим наукам – чем я хуже сделала?
Макс еще спал. Сопел сопелками и наваливался всем своим телом. Не хрупкие нынче миллионеры пошли, ой не хрупкие…
Я осторожно выползла из под его рук и ног.
Хотелось в душ, в туалет, пить, смеяться, написать Камилле, что, несмотря на все её восторги по поводу итальянцев, русские мужики – лучшие, а еще немножечко сбежать…
Последнее желание я подавила – сказано сутки, значит сутки.
В сообщении подруге обошлась без подробностей.
Да и смеяться не стала. Я и так орала всю ночь, и мне показалось, что утренний смех в тишине отеля станет для наших соседей последней каплей.
А вот остальные желания выполнила. И вернулась в спальню, под теплый миллионерский бок…И стоило мне улечься, как меня тут же сграбастали, приплюснули, поцеловали, ущипнули и осмотрели прищуренными, голубыми и… совсем не сонными глазами.
Так-так…
Кое-кто, похоже, не спал, а отслеживал все мои перемещения.
– Закрой глаза, – прошептал блондинчик мне на ушко и плотно провел ладонями вдоль тела.
Мур-р.
Конечно, закрыла. И получила в награду поцелуй… а потом и ощущение чего-то холодного на запястье.
И щелчок.
Я вскинулась и в шоке уставилась на свою руку, пристегнутую наручником к такому… хм, надежному на вид изголовью.
– Э-э… мистер Грей? – уставилась на Макса.
– Поговорим? – уставился Макс на меня.
– А зачем наручники? – не поняла я.
– А затем, что у тебя привычка – сбегать, если ты слышишь не то, что хочешь…
Я подергала рукой… ну просто чтобы убедиться, что это не пластмасса, и они красиво зазвенят в ритме графа Монте-Кристо. И немного невпопад подумала, что просто замечательно, что я уже сходила в туалет. А потом до меня дошло, что, собственно, он только что сказал.
– Это куда я… сбегаю? – спросила подозрительно.
– Почти на другой конец Земли, – пожал плечами наглый миллионер. – А я тебя потом разыскивай…
– Подожди… ну ты же знал, что я в Риме.
– Я немного в другом смысле.
– Хотя да, разыскивать пришлось… То есть в клубе ты оказался неспроста?
– Давай с самого начала…
– Давай, – с сомнением согласилась я. А потом протянула жалостливо: – А может… по кофейку?
– Кристина! – вздохнул блондинчик. – Тебе все равно придется меня выслушать.
– Ну хорошо, хорошо… – пробормотала успокаивающе, хотя успокаивать надо было меня – потому что я боялась. Очень. Услышать что-то, что даст мне понять, что я не ошиблась, когда от него уходила. Или услышать что-то, что покажет мне – я зря от него ушла. Снова испытать все грани боли, особенно после того, как испытала все грани наслаждения…
Но я же храбрая девочка? Кажется.
Вдохнула, уселась поудобнее, скрестив ноги и невзначай обнажив грудь… Макс тоже вздохнул и накинул на меня одеяло.
– Я был не прав, когда затеял это все с женитьбой…
Бл…ь.
Он издевается?
– Тихо, тихо… Ты опять не так поняла. Я не говорю, что я жалею – я говорю, что был не прав. Ты как-то сказала мне, что мы все заигрались… Я, Алексей, дед, да и вся наша семья… и что зря втягиваем в эти игры других людей. И ты была права. Но я же все время оправдывал себя – тем, что я лучше брата, что более благородный, более достойный. И мои средства для достижения цели не такие плохие как у него. Но по факту это было не так. Я ведь тоже не брезговал многими вещами. А потом появилась ты. И я растерялся… от совершенно новых ощущений. От того, что не понимал – как так получилось, что все происходящее превращается в дурной фарс? И не рычи! Тебя не учили дослушивать?
Вздохнула и перестала рычать. И вообще, это не я… Может желудок мой – жрать просит.
– Не учили… сама научилась.
– Так вот, проблема была в том, что не что-то там превращалось во что-то. А фарсом это все было… изначально. Ну, или не фарсом, но не слишком нормальной жизнью. Это соревнование, которое подпитывалось и дедом, и нами всеми, даже моими родителями… Оно может и помогло выстроить «империю», но не отношения, которые действительно оказались для меня важны…
Дышать стало сложно. Ведь если я верно понимаю то, о чем он говорит… Ладно, потом. Мне надо было тоже кое-что сказать:
– Дело не только в империи… – я посмотрела на Макса. – Не стоит… обесценивать то, что происходило все эти годы. И действия деда, и ваше с Алексеем противостояние. Во многом оно сделало тебя таким, какой ты есть. Таким, который… мне так понравился.
Я хотела сообщить немного другое, только оказалась пока не готова. Но не высказанные слова остались на губах… сладостью, а не горечью.
Перейти
на страницу