Лихо. Медь и мёд — страница 117

Тема

восстановится ли до конца?) – Я господарец из глуши. Что с меня взять?

– Подожди. – Брат Хуго послюнявил палец и деловито перевернул страницу. – Дальше будет лучше. Хильперик, Беромод…

Умиротворённо трещал костёр. Брат Хуго суетливо зачитывал имена, иногда вставляя свои фразы вроде: «Знал одного Ансеберта, славный был малый», и Чеслав начал проваливаться в сон.

Так он и лежал в полудрёме – ещё не зная, сколько ему придётся пережить и как обманет чёрное железо (да и обманет ли?). И сколько хитростей он придумает, пока в раскалённых песках Хал-Азара не узнает о чародеях-дахмарзу. Тогда-то он и отрежет от своей души – и без того перелатанной Нимхе – ещё один лоскут. Крохотный, но на этот раз – с колдовским умением. И он заключит его в иглу, уже пригодную для таких тонких чар, и будет освобождать его лишь для того, чтобы сплести колдовство, и затем пленять заново, как джинна – в лампу. Только до этого ему ещё долгие годы. И жар, и боль, и пыль на страницах библиотечных книг, и паруса, надувающиеся на ветру, воск и ладан, башильерские клятвы.

А пока он, разморённый, находился на границе сна и яви, надеялся на лучшее и слушал брата Хуго:

– …Бартоломью, Ганс, Лазар…

– Да, – перебил он сонно, зарываясь носом в сгиб локтя. – Пожалуй, Лазар подойдёт.

Эпилог

Они попросились на ночлег в горной деревушке. Хозяин-кубретец был радушен, но остёр на язык – когда он выслушал их с Ольжаной легенду о родстве, то хитро подмигнул Лазару и сказал:

– Не ставь волка сторожить овец, не оставляй парня стеречь девушку. – И со смешком затянулся трубкой. – У нас так говорят.

Лазара давно не задевали намёки, но кололи сравнения с волками. В последние недели и так казалось, что всё становилось слишком очевидным, и если приглядеться, под его подрясником, как под овечьей шерстью, можно было увидеть волчий мех.

Он думал об этом, сидя глубоким вечером у крыльца – на скамье, оплетённой плющом. Он смотрел на горы, подсвеченные красным закатом, и задумчиво вертел ладанку в пальцах.

Пан Авро, конечно, обо всём догадался. Он намекнул об этом за партией калифовой войны в Тачерате – когда Лазар заикнулся, что стены могут не удержать чудовище. И Лазар понял, что его мягко, но доходчиво поставили на место – не высовывайся и не мешай. Знать бы, какие намерения были у пана Авро – пока он не спешил делиться своими догадками с госпожой Кажимерой и наверняка имел на то свои причины, но что дальше?..

Шершавость ладанки едва ощущалась пальцами пришитой руки.

Во дворе пахло цветами, летней ночью и пряным кубретским хлебом. Запахи умиротворяли – не в пример его тревожным мыслям.

Пан Авро легко его раскусил – неужели Лазар ждал иного? Неужели думал, что его наружности и насмешливого, обманчиво-мягкого прозвища будет достаточно? Мол, кому придёт в голову подозревать человека по имени Лале – это звучало беззащитнее, чем «брат Лазар». Но половину его лица по-прежнему пересекали шрамы от медвежьих когтей, и у него по-прежнему оставались глубокие познания в колдовстве и приятельские связи с восточными чародеями. Пан Авро должен был понять, что достопочтенный Залват из Шамбола не стал бы расточать своё искусство на обычного башильера. Но совсем другое дело – пришить руку тому, кто неожиданно оказался колдуном.

Ах дурак, размышлял Лазар. Он думал, что умён и, раз столько лет обманывал братьев-башильеров, сумел бы дёргать за нужные ниточки, как скрытый в тени кукловод. Но, в конце концов, он всегда понимал: просто не будет. В этой жизни ничего не бывает просто. Раз за разом отпарывать от себя кусок души, изучать чародейство по проклятым чёрным книгам, пропадать в песках, выжидать и таиться – нет, всё это было ценой, которую он заплатил, чтобы стать тем, кем был сейчас.

Прета адерер эт.

Старый непреложный закон.

Он думал, что рассчитал верно: нельзя низвергнуть чародея Драга Ложи без жертв. Он нарочно сделал чудовище не таким смертоносным, как мог бы, но дело требовало крови. Долгие годы Лазар сомневался, решится ли на такое, – но каким бы искусным колдуном он ни был, он до сих пор жил в изувеченном теле, которое ему оставил Йовар, и другого тела ему не причиталось.

Чародеи Драга Ложи проливали немало крови, а Йовар – особенно. Если дюжина-две смертей в Вольных господарствах и ужас, посеянный чудовищем, лишили бы Йовара всего, чем он дорожил, Лазар бы знал, что рассчитал верно.

Потому что ни годы, ни странствия, ни новые знания, ни благовонная тишь часовен, высившихся в пустынях, не притупили жажду мести – и пока Лазар мучился с одной рукой или выл от болей в спине, не угасающих под действием восточных варев, или превращал себя в дахмарзу, забывая родной язык, Йовар растил себе новых учеников. Северная округа трепетала перед его именем, и он жил в своём лесу, не зная бед. Как, оказывается, играючи можно было раскрошить одну жизнь и переступить через неё, будто ничего и не было, – а за всё нужно было платить.

Лазар знал, что заплатит и он – за те жизни, которые изуродовало его чудовище. Он надеялся лишь на одно: это случится не раньше, чем он увидит Йовара, потерявшего всё. И до этого времени ему нужно было продолжать таиться и просчитывать ходы – но увы, увы…

Порой начинало казаться, что играть эту партию ещё сложнее.

– Скучаете? – полюбопытствовала Ольжана, выныривая из-за его спины. Она присела на край скамьи. – Чего не спите?

Её распущенные кудри сохли после купания. На плечах лежал платок, потемневший от капающей воды: Лазар различил это в домашних огнях и закатном свете.

– Скоро пойду. – Он слабо улыбнулся.

Ольжана устроилась поудобнее. Повернула руку в повязках, бережно уложила её на колени.

– Чего-то вы нерадостный, – заметила она.

Неудивительно: у него всё-таки было сердце. Лазар не собирался путешествовать с девушкой, которую назначил целью чудовища, но стал её возницей с лёгкой руки пана Авро. Сейчас выглядело очевидным: пан Авро догадывался уже тогда.

В чём-то это путешествие было выгодным: Лазару не приходилось носиться по стране и ловить шепотки про суд в Тержвице. Но сейчас он время от времени оказывался на слуху у могущественных чародеев и мучился от непрерывной дороги, которую едва переносили его больные кости. И, конечно… Конечно, проще было бы не знать человека, которого он обрёк на такое существование, но – прета адерер эт. За всё нужно платить.

Лазар захотел утолить жажду мести – значит, и ношу свою

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *