Любовь, смерть и манекены — страница 15
Тема
недалеко. Спасибо светофорам. Но к тому моменту, как она добежала, смерть Никиты уже констатировали. И теперь он, бездыханный, лежал в кузове реанимобиля.
- И что теперь?! – тяжело дыша, вопросила Оля.
Пробраться к телу не представлялось возможным: боковая дверь была закрыта, а возле задней стояли люди. Понимая, что времени нет совсем, Оля решилась на отчаянные меры.
- Эй, помогите! Там ребёнок! Он задыхается! – сообщила она водителю; достаточно громко, чтобы тот услышал, но не настолько, чтобы привлечь внимание полицейского, беседующего неподалёку с реанимационной бригадой.
Водитель среагировал мгновенно. Он выскочил из машины и побежал туда, куда указывала Оля. Оставив после себя открытую дверь и ключи, болтающиеся в замке зажигания.
Оля осмотрелась. У неё был только один шанс. И, более не медля, она сбросила туфли на шпильках, забралась на сиденье и повернула ключ.
-Эй! Куда?! – завопил водитель, когда реанимобиль сдвинулся с места.
Но сделать ничего не смог. В отличие от полицейского, бросившегося к своей машине.
- Вооот чёрт! Что ты творишь, чокнутая?! – кричала Оля, пытаясь управиться с реанимобилем.
Ей нужна была всего минута. Одна минута, чтобы остановиться, открыть боковую дверь и прикоснуться к груди Никиты. Но где найти столько времени, если позади уже визжит сирена, а мужской голос, усиленный громкоговорителем, требует немедленно остановиться?
- Была ни была! – решилась Оля и резко повернула руль. – ФААААААК!!!
Машину занесло. Однако Оля всё же вписалась в поворот. На полной скорости съехав с главной дороги, она направилась к жилому комплексу, выключила фары и, укрывшись в арке, заглушила двигатель.
Здесь не было камер, не было свидетелей. Подходящее место, чтобы проверить свои «магические способности».
- ААА! – закричала Оля.
Неудачно выскочив из реанимобиля, она встала на разбитое стекло. Осколок просто вонзился в плоть. И заставил Олю испытать боль, с которой та ещё не сталкивалась.
Последовавшее падение было жёстким. Оля разбила колено, разодрала руку. А крики разнесли по округе весть о её местонахождении. Казалось, всё кончено.
Вот только отчаяние – это всего лишь чувство. Стоит с ним справиться, проявить волю, и тело тут же подтянется, чтобы доказать – оно выносливее, чем мы считаем.
- Вставай! – приказала самой себе Оля.
С трудом передвигаясь, она доковыляла до боковой двери, вцепилась в неё, открыла и забралась внутрь реанимобиля. Как же тихо здесь было. И… страшно.
Свалившись с тележки-каталки, Никита теперь лежал на дне. Такой спокойный, такой красивый. На мгновение Оля отшатнулась. Никогда прежде она не видела покойника. И до сего момента представляла Никиту живым.
- Прости!.. – сказала она и склонилась над телом.
Оля вся дрожала. Она знала, что ничего не выйдет. Что всё это какой-то ужасный сон. Или безумная галлюцинация, порождённая проспиртованным мозгом. Но всё равно положила свою дрожащую окровавленную руку на грудь Никиты.
- Живи, – прошептала она.
Но ничего не произошло.
- Ну же, живи! Оживай! Никита, живи, пожалуйста! – снова и снова приказывала Оля, пока сильные мужские руки не обхватили её талию и не потащили прочь из машины.
- Не дёргайся, хуже будет! – пригрозил полицейский.
- НЕЕЕТ! Пусти! Я должна помочь! – пытаясь вырваться, молила Оля.
- Сука! – прокричал полицейский.
Он отшвырнул Олю, а затем посмотрел на свою кровоточащую ладонь.
- Ты чем меня проткнула?!
Оля вся сжалась от ужаса. Но промелькнувшая в голове мысль заставила её взглянуть на руку. Оживлённый ею бумажный лист, который до этого просто обвивал запястье, шевелился и был испачкан кровью.
- Ну всё, дрянь! – злобно провопил полицейский.
Он пошёл на Олю с таким видом, что та вжалась в землю. Однако сейчас она не боялась избиения. Ей и так было безумно больно. Куда страшнее оказалось осознание того факта, что Никиты больше нет.
«Но письмо же ожило…» – подумала Оля.
Она снова посмотрела на руку, а затем приложила к листу мизинец и приказала:
- Останови мента!
- Что ты сейчас вякнула?! – прошипел полицейский.
Казалось, ещё чуть-чуть – и его перекошенное от гнева лицо воспламенится. Склонившись, он занёс для удара руку. Но Оля успела отмахнуться. И спрыгнувший с её запястья лист очутился прямиком на голове полицейского.
- Сука! – прокричал тот от неожиданности.
Но все его попытки сбросить письмо оказались безрезультатными. Уклоняясь от огромных кулаков, лист бумаги цеплялся за волосы, словно за лианы, и перепрыгивал с одной стороны головы на другую, иногда зависал на ухе и даже ухитрился вырвать половину усов.
- Живи! Живи! – приказывала Оля.
Она вернулась к телу Никиты и перемещала мизинец по его груди. И хоть надежда на чудо уже исчезла, Оля не могла заставить себя остановиться.
- Лишь неживые предметы… – прошептала Оля, вспомнив историю Никиты.
Что, если из-за кожи, крови и костей магия Смурфа блокируется? Что, если она сработает только, когда палец прикоснётся к самому сердцу?
- ФААААК! – простонала Оля.
Угон реанимобиля, сопротивление аресту, нападение на сотрудника полиции… Надругательство над телом было бы вполне логичным продолжением списка статей, по которым придётся ответить. Однако одна мысль о ноже, рассекающем плоть любимого мужчины, приводила в ужас.
- Это сон. Ты просто путешествуешь по кошмарам закоулков разума. Скоро ты проснёшься и всё забудешь, – уговаривала себя Оля, пока искала, чем бы сделать разрез.
Крики полицейского усилились. Оглянувшись, Оля поняла, что тот упал и сейчас пытается освободиться от письма. Но отзывать своего боевитого помощника не стала.
Да, лист вцепился в лицо и перекрыл дыхание. Но полицейский ещё дёргался. А значит, время у него было. В отличие от Никиты.
Оля открыла реанимационный чемоданчик.
- Бинго! – воскликнула она, извлекая скальпель.
А затем присела возле Никиты и сделала надрез.
- Не шевелись, сука больная, а-то пристрелю! – завопил полицейский.
Он стоял возле машины и целился в Олю пистолетом. С его испещрённого порезами лица стекала кровь. А под правым ботинком барахталось прижатое к земле письмо.
- Да. – Оля кивнула и, выронив скальпель, подняла руки.
- Медленно встала и вышла из машины! – приказал полицейский.
- Не могу, – прошептала Оля, осознавая, что не уже может сдаться.
- Не расслышал! Ану, вставай!
Но Оля не повиновалась. Зажмурившись, чтобы страх не взял верх, она снова положила руку на грудь Никиты.
Что-то стукнуло. Раздался выстрел. Но Оля ничего не почувствовала. Неужели полицейский промахнулся? Или выстрел был предупредительный?
Оля открыла глаза.
- Надеюсь, я его просто вырубил, – сказал Брэд, озадаченно
Перейти
на страницу