Лев зимой — страница 2
Тема
половину Франции. Такой властью не обладал никто за тысячу лет. После меня должен быть Джон. Если я не оставлю корону Джону, значит, я жил зря.
ЭЛИС . Джон совсем тебя не любит.
ГЕНРИ . Мы очень сильно любим друг друга.
ЭЛИС . Ни один из них тебя ни капельки не любит.
ГЕНРИ . Это потому, что мы деремся друг с другом? Если ты скажешь мне, что все трое хотят заполучить корону, я тебе отвечу, что только слабаки из принцев этого не хотят. Они могут огрызаться на меня или становиться заговорщиками, но я как раз и хочу, чтобы мои сыновья были такими. Я огрызался и организовывал заговоры всю мою жизнь — иначе нельзя быть королем, быть в живых и дожить до моих лет.
ЭЛИС . Я буду драться за тебя.
ГЕНРИ (садясь) . О, замечательно!
ЭЛИС . Когда мне было шестнадцать и мы начали наши неприличные отношения, я все предоставила тебе. Сама я стояла на задних лапках, пила молочко и делала, что мне велели. Хватит! Твоему ангелочку уже двадцать три года, и он будет сражаться.
ГЕНРИ . Чем? Палицей и цепями? В кольчуге и латах?
ЭЛИС . Да как угодно.
ГЕНРИ . Вот это как раз то, что мне нужно — еще одна голова. Прислушайся, и ты сквозь стены услышишь их мысли. Вот Джеффри жужжит о предательстве; вот Ричард, алкающий крови. А вот — Элинор со своими тяжкими мыслями, подобными свинцу или мраморным плитам. Мой дом гудит от умственных забот.
ЭЛИС . Добавь к ним и мои мысли.
ГЕНРИ . Ах, Элис, Элис, — я не собираюсь отказываться от тебя. Я не хочу ни от чего отказываться. Я заключаю союзы и сделки, угрожаю и умоляю, разбиваю и головы и сердца, но я сделаю наследником Джона, заштатным принцем Ричарда и. сохраню тебя.
ЭЛИС . Когда я могу верить тебе, Генри?
ГЕНРИ . Всегда, даже когда я лгу.
ЭЛИС . А на что можно надеяться?
ГЕНРИ . На все.
ЭЛИС . Но так много врагов.
ГЕНРИ (снимает корону со стены, протягивает ее ЭЛИС) . Я знаю, причем некоторые из них и похитрее меня, и беспощаднее, и бесчестнее. Но этих качеств сразу нет ни в одном из них. И монахи, которые пишут историю наших времен, в своих летописях воздадут мне должное. Генри, скажут они, был королем и среди мошенников. (Берет ее за руку) . Пошли. Спустимся вниз и повидаемся с семьей.
ГЕНРИ и ЭЛИС выходят. Свет медленно гаснет.
Приемный зал. Сразу после затемнения.
Ярко освещенное и обширное помещение. При свете мы видим молодых Плантагенетов — РИЧАРДА, ДЖЕФФРИ, ДЖОНА, которые с поклоном предоставляют друг другу право первым пройти в зал через широкие двери. РИЧАРД-Львиное Сердце, двадцати шести лет, очень похож на ГЕНРИ в этом возрасте и окружен ореолом легенды. Однако ростом он несколько выше отца, крепок, мужествен, одновременно элегантен, красив и импозантен, исключительно хорошо одет. Он с юных лет в боях завоевал славу храбрейшего воина, и ему одинаково удаются и власть и политика. ДЖЕФФРИ, граф Бретонский, двадцати пяти лет, высокий, худощавый, быстро говорит и двигается. Он самый умный в семье. ДЖОН, шестнадцати лет, действительно прыщав. Меньше ростом, чем его братья, и мешковат, но не толст, с круглым открытым лицом и приятной улыбкой.
ДЖОН . Я войду после вас.
ДЖЕФФРИ . Нет, мы после тебя.
РИЧАРД . Нет, вслед за тобой.
ДЖОН (в восторге от самого себя проскальзывает в зал) . О, пусть будет по-вашему — все после меня.
РИЧАРД (входя вместе с ДЖЕФФРИ) . А ты продолжаешь расти, Джонни.
ДЖОН (весело соглашаясь) . Да, во все стороны, но не в высоту. Смотрите — остролист. (Подходит к набросанным ветвям и берет две) . Я люблю Рождество.
ДЖЕФФРИ . Теплое, приятное время. Горячее вино парит, святочные поленья трещат в очаге, а мы. Мы и есть те самые кусочки сала, которые попали в огонь. Вы знаете, она здесь.
ДЖОН . Кто?
РИЧАРД . Мать.
ДЖЕФФРИ . С утра.
РИЧАРД . Видел ее?
ДЖЕФФРИ . А ты?
РИЧАРД . Мы не так дружны, как прежде.
ДЖЕФФРИ . Она еще благоволит к тебе?
РИЧАРД . Еще или уже?
ДЖОН (кладет ветви остролиста на две колонны) . Если от меня ждут, что я позабавлю всех, подойду к ней и поцелую ее пушистую щечку, то я. не собираюсь это делать!
РИЧАРД . Что и где ты целуешь, малыш, это твое личное дело.
ДЖОН (берет еще несколько ветвей остролиста) . Я папин любимец, а это главное.
РИЧАРД . Ты меня плохо знаешь, Джонни, поэтому прошу тебя верить моей репутации. Я всегда солдат и лишь иногда поэт, и я буду королем.
ДЖОН . Прошу запомнить — папа больше всех любит меня.
Входит ЭЛИНОР АКВИТАНСКАЯ, с шумом отбрасывая решительными шагами шлейф своего платья. Она истинно красивая женщина, с огромным темпераментом, авторитетом и присутствием духа. Она долгие годы была королевой международного значения, и вы это чувствуете. И, наконец, она являет собой столь необычное сочетание — настоящую женственность женщины и великолепное умение постоять за себя в этом мире мужчин.
ЭЛИНОР . Вы так перессорились и изолгались, что вообще удивительно, как он может любить кого-нибудь из вас.
ДЖЕФФРИ (с радостью) . Мамочка!
ЭЛИНОР (целуя ДЖЕФФРИ) . Джеффри. О, какие вы у меня красивые дети. Джон. Ты такой чистый и аккуратный. (Целует ДЖОНА) . Генри хорошо за вами смотрит. И Ричард. Не гляди таким букой, дорогой. (Целует РИЧАРДА) . Иначе у тебя становятся такие маленькие свинячьи глазки, а подбородок отвисает. Где Генри?
РИЧАРД . Наверху, с нашей семейной потаскухой.
ЭЛИНОР . Это нехорошо, неприлично так говорить о своей невесте.
ДЖОН (кладет остролист на колонну) . Моей невесте.
ЭЛИНОР . Чья бы они ни была невеста, я ее вырастила, и она дорога и близка мне. Вы уже встречались с королем Франции?
ДЖЕФФРИ . Еще нет.
ЭЛИНОР . Будем надеяться, что он пошел в отца — чистосердечного и простодушного. Хороший, добрый Людовик. Если бы мне удалось осчастливить его сыновьями вместо всех этих маленьких девчонок, я бы до сих пор застряла в королевах Франции, и мы бы с вами никогда не знали друг друга. Вот, мои ангелы, какую роль в истории играет секс. Как чувствует себя ваш батюшка?
ДЖОН . А тебя это заботит?
ЭЛИНОР . Значительно больше, мой ягненочек, чем ты можешь
Перейти
на страницу