Лес повешенных лисиц — страница 50

Тема

людей предупреждали о капкане. Во рту застряла наполовину съеденная сосиска. Тело опустили из капкана вниз, на лыжи. Майор встал над покойником на четвереньки и попытался сделать ему искусственное дыхание методом "рот в рот". Ремес, словно тракторный компрессор, вгонял воздух в легкие рецидивиста, но жизнь так и не вернулась в тело. Да и шея наверняка была свернута.

Молча отнесли мужчины новую жертву лисьего капкана во двор лесопункта. Майор привычно принялся выстругивать гроб. В этот раз он согласился использовать доски, которые оторвал от стойла конюшни. Ойва Юнтунен не счел нужным делать погребальный венок. Сиире достаточно, что его в собственном одеянии положат в грубо сколоченную домовину. Крышку навечно заколотили четырехдюймовыми гвоздями. На ночь гроб занесли в арестантскую под замки.

На рассвете его положили в сани снегохода и отправились в Юха-Вайнан Ма. Ойва Юнтунен уселся, расставив ноги, сверху на фоб, чтобы при быстрой езде не свалиться в снег.

Могилу выкопали по старой схеме. В полдень она была готова: двухметровой глубины яма в двадцати метрах к востоку от могилы Наски Мошникофф, на другом склоне от хребта. Место было выбрано с учетом того, чтобы выходящая из тел покойников жидкость не смешалась, когда наступит лето. Мужчинам почему-то казалось, что это нехорошо по отношению к Наске, чтобы одни и те же могильные черви глодали по очереди добрейшей души старушку и закоренелого убийцу-рецидивиста.

Ойва Юнтунен и майор Ремес молча опустили гроб в глубь могилы, и он с эффектным стуком ударился о дно ямы. Мужчины сняли шапки, но никому из них не захотелось петь псалмы. Могилу забросали землей, а снежный слой разровняли. Следующая пурга скроет все следы. Летом на этом месте вырастет ничего не помнящий кустарник. Вот и окончилась грешная земная жизнь убийцы-рецидивиста Сииры. Может быть, он уже начал свое странствие по геенне огненной?

В избе мужчины так и не смогли придумать для себя никакого интересного занятия. Жизнь стала совсем тусклой. Две безымянные могилы в Юха-Вайнан Ма словно убили всю радость в Куопсуваре. По ночам голодные волки выли где-то в стороне кладбища. Через решетку покойницкой дул ветер, оконное стекло замерзло и лопнуло. Иногда генератор останавливался без видимой на то причины. Когда начинали топить баню, дым лез в глаза. Не поднимал настроения и черный нахальный ворон, который иногда пролетал над избушкой и ронял свои вонючие объедки, пытаясь попасть в колодец.

В конце концов Ойва Юнтунен подумал: а стоит ли вообще оставаться прозябать в этой мрачной тайге? В самом деле, что им двоим мешает отправиться восвояси, вернуться обратно к людям?

Примерно о том же думал и майор Ремес. Чего тут попусту мерзнуть? Хотелось уже в Рованиеми, в "Похьянхови". Можно было бы позвонить Стиккану в Стокгольм, а потом...

Ойва Юнтунен еще раз попросил майора запереться в арестантской. Нужно было сходить к захоронке за золотом для дорожных расходов.

Ойва Юнтунен поднял из колодца один целый слиток золота, а затем забрал из рюкзака убийцы-рецидивиста Сииры его добычу. Затем он выпустил майора Ремеса из заключения и протянул ему золото покойного Сииры.

– Бери, ты же семейный человек. Пользуйся, ты это заслужил, – торжественно проговорил Ойва Юнтунен.

Мужчины обнялись.

Майор Ремес истопил баню. На прощание напарились просто до изнеможения. После бани избушку окончательно заперли и весь багаж погрузили в сани снегохода. До наступления темноты решили добраться до Пулью, а оттуда — в большой мир.

Пятисотка, успевший вырасти из небольшого щенка почти до взрослой лисицы, сидел перед дровяником, глядя, как мужчины готовятся к отъезду. Он махал хвостом и хитро скалился.

– Вот бы забрать его в Стокгольм вместо собаки, –– усмехнулся Ойва Юнтунен.

– А что, это идея. Только помнится мне, по распоряжению Банка Финляндии пятисотки нельзя вывозить за пределы страны, – заметил майор Ремес.

Снегоход взревел, мужчины уселись и вскоре исчезли в вечерней темноте, передней фарой светя прямо в направлении Пулью. Проехали через Лес повешенных лисиц, мимо Юха-Вайнан Ма, а затем звук снегохода уже не доносился до лесопункта Куопсувара.

Пятисотка поднял морду к небу и пару раз тоскливо тявкнул. Затем он медленно побежал в направлении Юха-Вайнан Ма. Он намеревался помочиться на могилу Ермака, как у него было заведено в это время суток.

Свершилось ли правосудие, восторжествовала ли справедливость? Осуществился ли какой-нибудь непреложный закон природы, привели ли в исполнение общественный приговор?

В свое время бывший экскаваторщик Сутинен вышел на свободу. Начиная с этого времени он занимался уголовной мелочевкой, по привычке посещал Лонгхольмен, пока не испустил свой вонючий дух где-то при незначительной разборке.

– В преступном мире часто не везет, – констатировал Ойва Юнтунен суховато, услышав о судьбе Сутинена.

Агнета все время курила травку, пока, наконец, не умерла от нее. Говорили, что в могилу опустили редчайшей красоты тело. По слухам, производивший вскрытие патологоанатом влюбился в свою пациентку. Во всяком случае, эта работа заняла у него три дня и три ночи.

Кристин повезло стать одной из сожительниц Стиккана. Таким образом она упрочила свое положение в верхнем эшелоне преступного мира.

Пиера Витторм перебрался жить в избушку в Куопсуваре. Как и прежде, он тайком охотился на тетеревов, время от времени резал оленей, принадлежавших соседнему оленеводческому хозяйству, и так добывал себе хлеб насущный. Стереоустановка грохотала в жилище браконьера с утра до вечера.

Вскоре после завершения отпуска майор Ремес вернулся в свое подразделение. После ухода полковника Хяннинена в отставку Ремес принял у него бригаду и был повышен в звании до подполковника. Ныне подполковник Ремес с супругой известны в гарнизоне как интеллигентные светские люди. Ремес иногда играет на белом рояле и угощает гостей вместо водки "Коскенкорва" померанцевой настойкой.

На таможне города Турку, кстати, был задержан немецкий турист, в багажнике машины которого, под подстилкой, обнаружили ценную икону высотой примерно с метр. Контрабандист заявлял, что украл ее из заброшенной лесной избушки в Лапландии. Икона была конфискована и передана Православной церкви Финляндии. В настоящее время ее можно увидеть в православной церкви в Куопио. Митрополит Константинопольский несколько раз требовал передать уникальную икону в его распоряжение, но пока что безрезультатно.

Лисенок по прозвищу Пятисотка превратился в полуручную скалящуюся лисицу, уже породившую на свет с десяток потомков. Если перевести на деньги, то это составит пять тысяч марок. Это в очередной раз доказывает: лес нужен не только для того, чтобы его рубить.

Ойве Юнтунену вскоре после смерти его врага наскучило кататься как сыр в масле. Он продал все свое имущество и уехал.

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *