Кровавая работа — страница 4

Тема

а мне досталось ее сердце.

– Вся информация о донорах конфиденциальна. Откуда ты узнал?

– Ее сестра приходила ко мне в субботу и все рассказала… Это в корне меняет ситуацию, согласись?

Бонни опустилась на койку и сурово посмотрела на Маккалеба.

– Во-первых, я понятия не имела, откуда взялось твое сердце. Нам такое не сообщают в принципе. Все согласовывается через национальную базу доноров. Нас лишь уведомили, что найден донор с подходящей группой крови для реципиента, который значится первым в нашем списке. То есть для тебя. Сам знаешь, как работает донорская база. Всем кандидатам на трансплантацию показывают фильм. Нас уведомляют по минимуму, так лучше, поверь. Только ключевые сведения. В твоем случае: женщина, если не ошибаюсь, двадцати шести лет. Великолепное здоровье, полное совпадение группы крови – идеальный донор. Вот и все.

– Извини. Я думал, ты знала и нарочно утаила от меня правду.

– Нет, не знала. Скажу больше, никто не знал. Отсюда напрашивается закономерный вопрос: если даже врачи не в курсе биографии твоего донора, как ее сестра вышла на тебя? Думаю, здесь какая-то афера…

– Исключено.

– С чего такая уверенность?

– Неделю назад в воскресном выпуске «Таймс» обо мне опубликовали статью в разделе «Как сложилась судьба». Там говорилось, что пересадку мне провели девятого февраля и долго не могли найти донора из-за редкой группы крови. Сестра убитой прочла заметку и сопоставила факты. Она знала, когда погибла ее сестра, знала, что ее сердце пожертвовали на трансплантацию, знала группу крови. Ну а как медсестре отделения экстренной хирургии в клинике Святого Креста ей не составило труда меня вычислить.

– Тем не менее где гарантия, что именно ее сестра…

– Еще у нее было мое письмо, – перебил Маккалеб.

– Какое письмо?

– Анонимная благодарность семье донора. Его пишут все реципиенты, а клиника рассылает адресатам. У этой женщины было мое письмо. Мое, точно. Я проверил.

– Уму непостижимо, – пробормотала Бонни. – Ну и чего добивается эта женщина? Денег?

– Если бы денег… Неужели ты не поняла? Она хочет, чтобы я нашел убийцу ее сестры. Полиция в тупике. Прошло два месяца, а расследование так и не сдвинулось с мертвой точки. Еще немного, и дело положат на полку. Родственница жертвы прочла обо мне в газете, где в красках расписано мое героическое прошлое, и решила, что я сумею сделать то, что не удалось полиции. Сумею напасть на след. Только вообрази, в субботу она битый час бродила по набережной Сан-Педро, имея в качестве ориентира лишь название яхты. И все-таки смогла меня разыскать.

– Терри, это безумие. Скажи, как зовут эту даму, я обязательно свяжусь…

– Очень тебя прошу, не вмешивайся. Представь себя на ее месте. Уверен, ты бы поступила точно так же.

Бонни возмущенно вскочила с койки:

– Ты ведь не собираешься в это лезть.

Реплика звучала как утверждение, предписание лечащего врача. Маккалеб промолчал, и его молчание было красноречивее любых слов. Бонни сердито поджала губы.

– Слушай меня очень внимательно. Никаких расследований, забудь. Всего два месяца после пересадки, а ты вздумал носиться по городу, изображая из себя детектива?

– Я пока ничего не решил. Просто обещал ей подумать. Риски мне известны. А еще мне известно, что я уже не действующий агент. Это огромная разница.

Бонни с негодованием скрестила тонкие руки на груди.

– Здесь нечего думать. Как твой лечащий врач, я категорически запрещаю тебе в это соваться. Слышишь? Категорически. Терри, ты должен ценить второй шанс, подаренный тебе судьбой, – уже мягче добавила она.

– Двоякая ситуация. Как ни крути, своим шансом я обязан именно этой женщине. Если бы не она, не ее сердце, лежать бы мне в могиле. Поэтому…

– Ты не обязан ни ей, ни ее родне ничем, кроме благодарственного письма. И только. Пойми наконец, она бы все равно умерла, просто так случилось, что ее сердце досталось тебе, а не кому-то другому.

Маккалеб кивнул, мысленно соглашаясь с ее доводами, однако на душе по-прежнему было тревожно. Иногда одной логики мало, чтобы унять бурю, которая происходит глубоко в душе. Бонни, казалось, прочла его мысли.

– Что опять не так?

– Не знаю. Наверное, я не был готов к такому повороту событий. Вбил себе в голову, что донор непременно окажется жертвой несчастного случая. Именно так нам преподносили это перед трансплантацией. Разве не твои слова: девяносто девять несчастных случаев приводят к смертельной травме головного мозга, не затрагивая при этом остальные органы? Автокатастрофа, неудачное падение с лестницы или с мотоцикла. Но убийство! Согласись, это в корне меняет дело.

– Терри, ты заладил. «Меняет, меняет». С чего бы? Сердце – самый обыкновенный орган, биологическая помпа. Какая разница, как умер его обладатель?

– Большая. С аварией еще можно смириться. Все два года ожидания, пока я пытался свыкнуться с мыслью, что ради моего спасения кому-то придется умереть, меня утешало, что катастрофа – это судьба, рок. Однако убийство подразумевает злой умысел. Это уже не трагическая случайность. Получается, меня спасло чужое злодеяние. А это, доктор, уже все меняет.

Спрятав руки в карманы халата, Бонни молчала, по-видимому признавая его правоту.

– Всю жизнь я посвятил борьбе со злом, – тихо добавил Маккалеб. – Это была моя работа, с которой я неплохо справлялся, однако в конечном итоге зло оказалось сильнее, и наше противоборство едва не стоило мне жизни. Я надеялся, что покончил с ним, и вот сейчас стою здесь, перед тобой, с новым сердцем, с подаренным мне, как ты выразилась, вторым шансом, – стою только потому, что зло опять свершилось.

Он перевел дух, прежде чем продолжить:

– Девушка пришла в магазин купить шоколадку своему сыну – и погибла. Это совершенно другое, понимаешь? Или я слишком сумбурно изъясняюсь?

– Логики пока не улавливаю.

– Для меня логика как раз есть, просто я еще не переварил до конца. Чувствовать чувствую, а словами выразить не могу.

– Я знаю, что у тебя на уме. – Бонни неодобрительно поморщилась. – Ты рвешься в бой, рвешься восстановить справедливость. Ты не готов. Физически точно. А судя по твоему эмоциональному состоянию, тебе даже автокатастрофу расследовать нельзя. Помнишь, я говорила про баланс между физическим и эмоциональным здоровьем? Одно подпитывает другое. Боюсь, твой нынешний настрой может здорово подорвать все процессы в твоем организме.

– Понимаю.

– Нет, не понимаешь. Речь идет о твоей жизни. Если что-то не заладится, велик риск возникновения инфекции или отторжения. Медицина тут бессильна, Терри, никто тебя не спасет. Мы почти два года ждали для тебя сердце, а ты обращаешься с ним так бесцеремонно. Думаешь, легко будет найти новое, с идентичной группой крови? Да ничего подобного! Сейчас в

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *