Красная королева — страница 153
Тема
свет свечей, и собственный страх. Этот бой – мой экзамен. Экзамен на право жить.
Чтобы добить пирата, понадобилось еще два ножа. Четвертый я метнула в то рыло, которое только-только пролезло в окно. Он, оглядываясь и уже ничего не опасаясь, стоял гораздо удачнее: прямо возле зажженного настенного светильника и лезвие засело в его горле, именно там, куда я целилась.
Последние броски пришлись на мужика с тесаками. Знание анатомии – великая сила. Два метательных ножа вошли ему в поясницу почти одновременно, заставив на мгновение застыть и рухнуть на пол каюты: ранение почки, любой из них, приводит к болевому шоку и очень быстрой смерти.
Потрясенно смотрел на меня солдат, тяжело дышащий и все еще не рискующий бросить саблю…
***
Тусси сказочно повезло: ублюдок распорол ей бок и даже немного задел мышцы, но не повредил внутренние органы – ранение было не проникающим. Сейчас, перебинтованная и измученная, она тихонько дремала на своей койке. Мадам Менуаш, занятая ранеными, пообещала зашить ее рану позднее:
– Кровь почти остановилась, если она не будет двигаться – вполне можно подождать, пока я освобожусь.
– Спасибо, Жанна. Ступай, я присмотрю за ней.
Точно также пока без помощи остался и солдат, которому влетевшая катушка перебила ногу: ему просто подсунули подушку под голову и велели ждать. Моя каюта начала напоминать лазарет. Я достала из шкатулки запрещенный в Луароне опиум и, тщательно отмерив дозу, заставила солдата проглотить – это уменьшит боль, но не даст ему кайфа.
Вильгельм вернулся ко мне, когда закончил все свои дела – солнце уже вставало и в каюте было светло. Раненых унесли, а за зашитой перебинтованной Тусси взялась присматривать одна из ее подчиненных. Сам фельдмаршал был абсолютно цел, но очень мрачен.
– Прости, Элен.
– Не говори глупостей, Вильгельм.
– Этого не должно было произойти.
– Просто учти на будущее… – меня все еще слегка знобило после этих событий. Я подошла к своему мужчине и ткнулась ему лицом в плечо. Жесткая ткань мундира царапала щеку и пахла потом, порохом и войной, но ко мне постепенно приходило ощущение покоя. – Много погибших?
– Нет. У трех человек серьезные раны, у остальных – небольшие порезы и ссадины. Я пропустил наблюдателей со второго острова…
– И что?
– Несколько человек из них осталось в живых. Пленных мы допросили. Полтора десятка умников решили не идти с основной командой и не рисковать, а подплыть с другого борта, пока кипит бой и прихватить, что успеют. Тех, кто шел с правой стороны, мы большей частью просто утопили. Но левый борт охранялся гораздо слабее – оттуда никого не ждали. Прости…
– Мы все делаем ошибки, Вильгельм. Я не сержусь и не держу зла. Я и выжила только потому, что метать ножи меня учил ты. Что будет с пленными?
Вильгельм удивленно посмотрел на меня, слегка пожал плечами и ответил:
– Повесят, а тела сбросят в море. Думаю, капитан Грост, не будет устраивать суд.
***
На ремонт у нас ушло еще три дня. Больше никаких попыток нападения не было. “Звезду Луарона” и пять кораблей сопровождения мы встретили через день после того, как вновь вышли в море. Один из фрегатов так никогда больше и не нашелся. Остальное плавание проходило относительно спокойно, еще пару раз были дни с сильными ветрами, но до настоящего шторма дело не доходило.
В Александрии нас ждали: весенняя экспедиция предупредила о нашем приезде и потому губернатор постарался на славу, использовав все доступные ему ресурсы.
Вильгельм совершенно неприлично присвистнул, увидев наш дом.
– Элен, это точно то, чего ты хотела? Мне-то приходилось жить и в местах похуже. но ты…
– Это именно то, что я хотела!
Наш дом представлял собой длиннющий сарай, сложенный из огромных, почти в обхват, бревен. Незастекленные окна временно забиты деревянными плашками. Крыша, предмет особой гордости губернатора, была крыта черепицей.
– Таких хором, ваше величество, на весь город не больше десятка!
– Я благодарна вам за старание, но хочу напомнить, что я частное лицо и обращаться ко мне следует “госпожа Летрон”.
Поскольку я дала более, чем четкие указания о месте строительства дома, то все было сделано именно так и именно там, где и как я хотела. Дом располагался в нескольких километрах от города, двор был обнесен серьезным частоколом и имел собственный колодец. Снаружи, недалеко от частокола, находились еще несколько строений: казарма, конюшня, полтора десятка небольших домиков с тростниковыми крышами для офицеров и слуг, и еще одно довольно длинное здание, в котором я собиралась обустроить мастерскую.
Я ходила по сараю, которому в скором времени предстоит стать нашим домом, ласково касалась ладонью деревянных стен, и планировала: “Окна… В первую очередь необходимо застеклить окна и поставить внутренние перегородки. Хорошо, что я взяла большой груз стекла. Губернатор сказал, что до морозов есть еще месяца или больше, так что мы вполне успеем. Надо будет вечером посидеть с Вильгельмом и показать ему варианты планировки. Возможно, я чего-то и не учла, что может понадобиться ему. А главное – осмотреть сарай с кормами для коз и само стадо”.
Удивительное качество тончайшего козьего пуха я оценила, еще живя в Луароне. Самым замечательным было то, что местные козы, по какой-то прихоти природы, были исключительно белого цвета. Я не смогу смешивать их пух с шелком – везти из Шо-Син-Тая нити сюда будет слишком дорого. Однако я прекрасно помнила восхитительные оренбургские платки своего мира. Почему бы здесь не возродить это ремесло?
Самое главное, из-за чего я стремилась уехать – желание отдохнуть от дворца. Уже одно то, что с корабля я спустилась в брючном костюме, что вызвало удивленные взгляды на самом судне и полное равнодушие со стороны живущих в Александрии, дорогого стоило.
Значительно больше разгружающие “Жемчужину” и “Звезду” местные мужчины глазели на прибывших со мной женщин. На жен солдат и офицеров – Вильгельм брал только женатых с семьей; на моих горничных и робко жмущихся в кучку мастериц.
Хорошо, что у нас есть охрана и местные это видят. Зато с мужьями для моих мастериц не будет никаких проблем. Напротив, за каждую из них будут бороться лучшие местные женихи.
Почти неделю нам пришлось жить в гостевом доме, который стоял в центре города. Сам город напоминал собой несколько сросшихся “боками” деревень. Был район с полностью деревянными домами и заборами-плетнями вокруг; во втором районе большая часть домов была фахверковая; в следующем, который был
Перейти
на страницу