Корабль палачей — страница 105
Тема
борт два ящика и доставить их в Гавану, где передать господину Перецу за хорошее вознаграждение. Моряки согласились выполнить это поручение, и возчик оплатил перевозку груза. Судно начало готовиться к очередному рейсу.
Скрабби догадался, какой жуткий план был задуман возчиком и его друзьями: в открытом море волны приведут в действие тайный механизм, отверстия в стенках ящиков откроются, и выбравшиеся на свободу змеи расползутся по судну, убивая всех, кто попадется им навстречу.
Через несколько дней, когда «Гуд Хоуп» будет носиться по волнам с командой мертвецов, он станет легкой добычей для поставленных в известность пиратов.
Убежав от возчика и его друзей, Скрабби бросился в воду и доплыл до судна со змеями на борту. После небольшой проверки капитан поверил рассказу Скрабби, и опасные ящики были отправлены на дно. Скрабби был взят капитаном на работу в качестве юнги.
Через три дня, когда на «Гуд Хоуп» были остановлены машины, а команда укрылась в каютах, к ним подошел небольшой катер. Поднявшиеся на судно пираты были задержаны и переданы английским властям. Некоторые из них после суда были повешены, «чтобы проучить их как следует».
Скрабби вернулся в Англию, где окончил морскую школу на деньги, полученные от владельца «Гуд Хоуп».
Впрочем, почему бы мне не назвать теперь подлинное имя юнги: его звали Джон Фландерс, и я рассказал вам о пережитом мной приключении!
Тайна «Мины Кранерт»
Это произошло в год, памятный для Австралии, как год летучих собак. Если нас не подводит память, это было в 1862 году, когда огромные полчища этих громадных рукокрылых оккупировали сам город и все окрестности Сиднея.
Четырехмачтовик «Мина Кранерт» вышел из Бремена, направляясь в новые, многообещающие земли. Он перевозил примерно триста пассажиров, в основном швейцарцев и немцев, будущих колонистов Тасмании.
Это был великолепный клипер, «стоящий на море прямо, как дуб, вросший в землю». Так обычно моряки говорили о судах, завоевавших всеобщее уважение.
Но если эмигранты, которых он вез к новой родине, пользовались на борту максимальной безопасностью, то в том, что касается питания, они, скорее, сидели на диете, ибо меню на судне было скудным.
По контракту им полагалось три плотных приема пищи ежедневно, а также трижды в неделю им должны были давать вино. На самом деле ежедневная порция еды состояла из двух пинт варева, называвшегося чаем или кофе, с галетами, котелка супа, унции вареного сала и какой-то толченой мешанины, от которой у многих выворачивало животы.
Что касается вина, то никто не видел даже его цвета…
Капитан Ганс Витце был прекрасным моряком, но также и скупым проходимцем. Тем, кто требовал положенное, он неизменно отвечал, что он исполняет инструкции своих арматоров.
Поскольку возмущение переходило в гнев, а обитатели кают, которым было что потребовать, в отличие от людей, загнанных в межпалубные помещения, грозились пожаловаться консулам Швейцарии и Германии, когда «Мина Кранерт» будет стоять в Кейптауне, капитан Витце пообещал загрузить большое количество свежей провизии на ближайшей стоянке.
Но ничего так и не сделал. В Кейптауне на судно взяли запас питьевой воды, а как только ее загрузили, корабль поднял паруса. Тогда на сцену выступил господин Пипер.
Господин Пипер был маленьким человечком родом из Маннгейма. Хотя он оплатил свой проезд в каюте второго класса, его отправили в межпалубное помещение по случайной или неслучайной оплошности, допущенной суперкарго судна.
Он ничего не требовал и с беззаботным видом улыбался.
Перед отправлением эмигранты должны были вручить навигационной компании декларацию, в которой уточняли, в качестве кого они собирались стать колонистами: торговцев, фермеров, шахтеров или скотоводов.
Господин Пипер не вписал свое имя ни в одну из вышеуказанных категорий, а на полях сделал следующую запись: «Профессор музыки».
Австралия в профессорах музыки в это время не нуждалась, но господин Пипер одновременно предъявил кредитное письмо от Мидленд-банка, и разрешение на эмиграцию ему выдали без возражений. Он мужественно сносил тесную и малоприятную близость других обитателей межпалубного помещения, ел рататуй, пил, не протестуя, мутное варево и даже умолял соседей вытерпеть все, рассказывая им о щедрых обещаниях капитана и получении свежих продуктов.
Но «Мина Кранерт» ринулась в Индийский океан, не взяв ни одной репы, ни единого ящика сладкого картофеля.
Женщины и дети ощутили отчаяние, а мужчины стали поговаривать о бунте.
Но капитан Витце выставил на палубе команду из полудюжины матросов, вооруженных винтовками «снайдер», и через своего помощника довел до сведения пассажиров, что они не должны забывать, что на борту он был «первым после Бога» и имел право принимать самые строгие меры против возмутителей спокойствия.
Тогда господин Пипер явился к капитану и спокойно и вежливо предупредил его, что по приходе в Сидней он подаст жалобу от имени всех эмигрантов, загнанных в межпалубное пространство.
— Не только за несоблюдение контракта, но и за присвоение денег и воровство, — предупредил он, — что повлечет для вас два года каторжных работ.
Витце так разгневался, что заковал господина Пипера в кандалы на двадцать четыре часа.
Когда срок заключения истек, человечка освободили, и об инциденте больше не заговаривали.
Прошло десять суток, как парусник покинул Кейптаун, когда утром, сразу после восхода солнца, Блейхер, один из вахтенных, начал кричать:
— Чайки!.. Острокрылые чайки!..
Острокрылые чайки не относятся к особому классу чаек. Их так называют, поскольку крылья у них более узкие и более острые, чем у их сестер.
Когда они летят, они словно рассекают воздух, как лезвия бритвы, и производят шум, похожий на свист сабли или плети.
Подобные птицы не должны были удивлять такого моряка, как Блейхер, но его поразило то, что они появились в открытом море далеко от какой-нибудь суши.
Помощник вышел на палубу как раз в то время, когда чайки исчезли в тумане.
— Это невозможно, — проворчал капитан, которому сообщили удивительную весть. — Здесь не может быть чаек, тем более острокрылых чаек, которые встречаются лишь на Аляске и на Лабрадоре.
— Правда? — послышался тихий голос. В открытый иллюминатор заглянула головка острокрылой чайки и тут же исчезла.
— Юстус Монк! — закричал капитан, называя помощника по имени. — Юстус Монк, что означает эта шутка?
— Шутка? Повторите, и я выклюю вам глаза! — проревел яростный голос, и журавль просунул в иллюминатор длиннющий клюв.
Витце и Монк бросились на палубу, но нашли ее совершенно пустой. И в то же мгновение раздался голос, который, казалось, доносился из моря:
— Сюда! Сюда! Сюда, капитан Витце!
Оба моряки увидели, что вдоль борта плывет ужасная акула с мордой демона, обитательница Индийского океана.
— Ганс, я тебе покажу… Ганс, я тебя сожру!
— Это она! — завопил
Перейти
на страницу