Конец великой войны — страница 33

Тема

этим вопросом уже столетия ломают себе голову государственные люди. Но если государства ведут себя неблагоразумно, с ними надо поступать, как поступают в таких случаях с частными людьми.

— Я понимаю вашу мысль, — задумчиво сказал Карнэби. — Мировая полиция, которая хватала бы за шиворот державы, как хватают обывателей, когда они вступают в драку? Но ведь это химера. Этого вы не добьетесь. Между державами слишком много зависти и соперничества, чтобы они решились предоставить одной из них такую власть.

Грейстон кивнул головой.

— Совершенно верно. Поэтому власть должна взять в руки не какая-нибудь держава, а отдельная личность, гражданин мира, вроде меня, которому война ненавистна и который готов остановить ее любой ценой. И у него должно быть оружие, которым он может разнять дерущихся, но такое оружие, которого нельзя было бы пустить в ход с целью нападения — именно дубинка полицейского.

— Но это невозможно.

— Возможно, дорогой мой. Вот оно, это оружие — здесь, в моих руках. Еще часок-другой, и вы увидите его на деле.

Он громко позвал:

— Телеграфист!

Вперед выдвинулась темная фигура.

— Пошлите депешу.

Телеграфист поднял крышку углубления, где помещался аппарат для беспроволочного телеграфирования, и сел, обхватив пальцами клавиши передаточного аппарата.

« Примус — Секундусу , — лаконически диктовал Грейстон. — От Нью-Гэвена летите по направлению к Дьеппу. Посмотрите, где находится германский флот ».

Клавиши аппарата щелкали с невероятной быстротой. Затем наступила пауза. Немного погодя, телеграфист обернулся к Грейстону.

— Секундус говорит: будет исполнено, сэр.

Треск пропеллера другого шара доносился все слабее и, наконец, затих вдали.

— Держите курс на Литтлгэмптон, — сказал Грейстон пилоту, — а оттуда прямо на юг.

День занимался над Ла-Маншем. Холодно поблескивали серые гребни валов; предрассветный холод щипал лицо; дирижабль летел низко над водой и, кроме гудения пропеллера, не было слышно ни звука.

С запада надвигалась военная эскадра, три длинных колонны огромных серых броненосцев. Над трубами вился тонкий дымок.

— Французы! — взволнованно вскрикнул Карнэби.

— Ну-ка, посмотрите на них повнимательнее в этот бинокль. Что они делают?

— Очевидно, готовятся к бою.

Грейстон, слегка вздрогнув, повернулся лицом к востоку.

Там, на горизонте, в 20 милях отсюда, невидимо для французов, но уже в поле зрения находящихся на дирижабле, на всех парах шла немецкая эскадра.

— Посмотрите хорошенько, не увидите ли над ними Секундуса? — сказал Грейстон.

Карнэби с трудом разглядел в бинокль высоко в небе темное пятнышко над немецким флотом.

— Отлично. Торп справится с немцами один. Славный малый этот Торп. Телеграфист!

Телеграфист мгновенно очутился на своем посту.

— Посылайте депешу: « Начальник Мировой Полиции адмиралу Ламоньеру. Запрещаю вам нападать на германский флот. Возвращайтесь немедленно в Брест и становитесь там на якорь, иначе вы будете лишены возможности действовать ».

Снова защелкали клавиши; затем наступила долгая пауза.

— Не отвечают, сэр, — доложил телеграфист.

— Нет? Должно быть, думают, что я с ума сошел. Ну что ж, сами виноваты. Пусть будет по-ихнему.

Грейстон встал и направился к загадочной машине, помещавшейся на другом конце гондолы.

Карнэби вскочил, кинулся вслед за ним и схватил его за руку.

— Грейстон! Что вы хотите делать?! Неужели перебить их всех?

Лицо Грейстона расплылось в улыбку.

— Конечно, нет, голубчик. Мое оружие совершенно безвредное. Это просто-напросто сильнейший магнетический ток. Все уверяли, что это невозможно, а вот я достиг этого. Мой механизм так мал и легок, что его можно поместить на дирижабле, а между тем, он силы непомерной. Стоит мне пустить ток, чтобы намагнетизировать все остальные предметы, находящиеся в пределах радиуса действия этого магнетического тока; и все, что сделано из стали, придя между собой в соприкосновение, слипается с такой силой, что разъединить две слипшиеся части можно было бы только взрывом.

— И значит…

— И значит, как только я пущу ток, поршни в машинах перестанут двигаться, винты вертеться, и корабли мгновенно остановятся. Орудия потеряют силу, так как ядра прилипнут к дулу, и нельзя даже будет зарядить их.

— Господи Боже!

— Переведите вот эту стрелку, — сказал Грейстон.

Загадочная машина вдруг издала пронзительный свист.

Гондола дирижабля нырнула, словно лодка, зарывшаяся носом в волны. Карнэби был сбит с ног. Грейстон очутился на другом конце гондолы. Затем она выпрямилась, но продолжала вся дрожать от носа до нормы.

— Боже мой, смотрите, смотрите! — крикнул Карнэби, перегнувшись через борт гондолы.

Первые броненосцы сразу замедлили ход, завертелись на месте, как иглы компаса и, наконец, остановились так, что их носы указывали на север, а кормы на юг.

Задние суда восприняли ток не сразу и первое время продолжали идти полным ходом. Карнэби, не отрывавший глаз от бинокля, видел, как на них бегала и суетилась команда, тормозя машины, чтобы избежать столкновения. Над машинным отделением пар валил из-под крышек предохранительных клапанов — единственные машинные части, которые не были приведены в бездействие.

Столкновения, к счастью, удалось избежать, и через несколько минут вся эскадра стояла на месте, беспомощно покачиваясь на волнах, и все суда были обращены носом на север.

При этом, так как все они были превращены в гигантские магниты, естественное притяжение между ними увеличилось в тысячу раз, и они постепенно придвигались один и другому, сбиваясь в кучу, как испуганные овцы.

Карнэби видел, как матросы хлопотали около орудий, силясь направить их на дирижабль. Но с орудиями, очевидно, ничего нельзя было поделать.

Вся эскадра была обезврежена и обессилена.

— И сколько же это времени они будут там стоять? — спросил Карнэби.

— Ровно 24 часа, — сказал Грейстон. — За это время я надеюсь образумить оба правительства. Отметьте, если желаете, что радиус моего магнетического тока — 12 миль вниз и по диагонали. Мне надо было устроить так, чтобы он не действовал ни вверх, ни в горизонтальном направлении, не то и мои собственные машины остановились бы.

— Депеша с Секундуса, сэр, — доложил телеграфист. — « Немецкий флот замагнетизирован и обезврежен. Лечу дальше к немецкой границе ».

— Хорошо, — сказал Грейстон и повернулся к Карнэби, весь сияя улыбкой.

— Ну-с, а теперь мы то же самое проделаем с враждующими армиями.

Дирижабль несся по воздуху с быстротой, изумлявшей Карнэби. Через два часа они были уже над франко-германской границей, возле самого Лилля. Впереди их, как гигантские стрекозы, реяли в воздухе аэропланы, высланные на разведку неприятельскими армиями.

— Не трогать их, — скомандовал Грейстон, — если только они сами не нападут на нас или не вздумают бросать бомбы. Спуститесь ниже: надо посмотреть, что делают солдаты.

Как только дирижабль приблизился к земле, навстречу ему понесся грохот орудий и треск ружейных выстрелов. Внизу передовая линия французской пехоты, занявшая длинную цепь холмов, усерднейшим образом обстреливала немцев, стоявших на расстоянии 1000 шагов от них. Позади

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *