Когда шатается трон — страница 66
Тема
теоретически, я приму вас, но что толку, если о вас все будут знать? Любую силу можно силой переломить.
– Вы правы. Поэтому о нас никто не узнает.
– Как это? А кабинеты, казармы, машины, вещевое обеспечение, квартиры, наконец? Зная, где вы квартируете, вас в любой момент достать смогут.
– Не будет никаких казарм, не будет кабинетов, складов, оружеек, равно как штабов, автопарка, квартир и всего того, чем обрастает любая госструктура. О нас никто не будет, не должен знать. В том числе и вы.
– Даже я? Не понимаю.
– Мы находимся вне закона и высовываться нам не резон. Мы не знаем, какое решение вы примете, может, надумаете счёты с нами свести. Единственная возможность защитить себя – это оставаться невидимками. Мы не выйдем на божий свет, по крайней мере пока.
– А как же действовать?
– Очень просто: ваш приказ – наше исполнение.
– Но вы же здесь. И если вас арестовать…
– Арест ничего вам не даст. Я понимал, куда иду, поэтому не знаю ни одного адреса, где квартируют теперь мои люди. А те, которые помогли мне решить вопрос с вашей охраной – давно в пути. Если хотите, то вызывайте немедленно конвой. Теперь можете всё. Вот и телефон уже заработал. Желаете надеть на меня наручники? – Пётр Семёнович протянул к нему руки.
Хрущёв бросил на него сердитый взгляд.
– Не паясничайте, у нас, кажется, серьёзный разговор. Что вы хотите взамен?
– О нас не знает ни одна живая душа. Нам нужны целевое снабжение и деньги на содержание, но это если мы сможем доказать вам свою дееспособность. Вначале дело, потом расчёт.
– А на какой счёт переводить деньги?
– Деньги только наличными, без счетов и проводок. Много мы не попросим, так что этот вопрос вам, как главе государства, решить будет не сложно. Если мы вас как исполнители не устроим, вы всегда можете вернуться на исходную точку.
– Это что же, ловить вас?
– Да. Тем более это будет проще, чем раньше.
– А если вы… если не справитесь и… засветитесь? – задал Хрущёв главный вопрос.
– Это наши проблемы. У нас нет начальства, которое может что-то где-то сболтнуть. Между мной и вами, Никита Сергеевич, прямая связь. Глаза в глаза. Никто ничего не узнает и не докажет. Доказать что-либо будет невозможно! В крайнем случае, вы ликвидируете меня, как связующее звено.
Хрущёв внимательно посмотрел на Петра Семёновича.
– Вы очень хорошо все продумали.
– Был стимул. Бегать от властей, как зайцы по полю от гончих псов, – безнадёжно. Раз повезёт, два, а потом мы выдохнемся. Лучше заключим сделку, выгодную нам обоим Мы получаем жизнь и свободу передвижения, вы – тайных исполнителей ваших деликатных просьб. Мы сможем выскочить из петли всесоюзного розыска, ну, а вы остановить возможных заговорщиков. Мы нужны друг другу.
– Гарантии, что вы выполните данное вам поручение?
– Наши жизни.
Хрущёв снова глотнул чай, хотя вкуса его не почувствовал.
– Как я смогу найти вас?
– Я подумаю. Например, по объявлению, которое вы можете дать в вечерней газете. Вы или ваш помощник. Я регулярно просматриваю газеты, прочту объявление, состоящее из определённых слов, и пойму, где должна состояться наша встреча.
– Что бы вы меня там прихлопнули?
– Ну, зачем уж так, Никита Сергеевич. Это я мог бы сделать сию секунду – помешать мне некому. Можно договориться, что на встречу со мной будет приходить ваш доверенный человек. Вы можете дать мне указание в устной или письменной форме.
– В письменной? Но он может узнать содержание послания.
– И что? Сообщение можно зашифровать. Или еще проще: вы оставите сообщение где-нибудь в укромном месте. Вы же гуляете по парку?
– Случается.
– Тогда скушаете пирожок, скомкаете промасленную бумажку и выбросите ее в урну. Никто, кроме меня, её доставать не станет, так как вы вне любых подозрений.
– Шпионские игры.
– Я хочу максимально обезопасить вас. И себя. Если мы договоримся, я смогу предложить вам другие варианты контактов. В любом случае я рискую гораздо больше: с вас спроса нет, с меня спросят все, включая вас.
– Мне нужно подумать.
– Конечно. Я буду ждать объявление в газете. Пусть поздравят с каким-нибудь событием Феофана Мефодьевича Цурюпу. Пусть ему исполнится, например, шестьдесят два.
– Что за чушь, зачем такое вычурное имя?
– Чтобы это объявление было единственным и неповторимым. Я буду покупать газету каждый день. Если объявление появится, значит, вы приняли положительное решение. А если отрицательное, то пусть поздравят Фёклу Адольфовну.
– А если я сразу скажу вам нет?
– Продолжим играть в кошки-мышки. Где мышки, к сожалению, мы… Извините, мне пора, я и так засиделся.
– Супруга с детишками к ужину ждут? – усмехнулся Хрущёв.
– Нет, Никита Сергеевич, меня ждут бойцы. Они готовы выполнить любой ваш приказ, – твёрдо ответил Пётр Семёнович. – И если объявления не будет, то, с вашего позволения, я навещу вас еще раз.
– Точно таким же манером? – поморщился Хрущёв.
– Конечно. Я не прощаюсь…
Гость ушёл, а Хрущёв еще долго сидел в кресле, держа остывшую чашку с чаем. Неужели это не бред, неужели такое возможно?.. Но ведь всё это похоже на правду. Куда-то исчезла охрана. Были и «шарашка» и потерянные батальоны… Нет, это не фантазия. Лаврентий фантазиями не занимался. Похоже, что незнакомец знает, о чём говорит. Да, эту банду ловят, но пока безрезультатно. А вдруг это шанс? Эти люди служили Берии, а теперь будут служить ему. Так почему бы и нет? Тут надо подумать. Очень серьёзно подумать… Но в чем гость безоговорочно прав – нет у него союзников, только завистники и враги, с которыми в одиночку не справиться. Нужна помощь. Утопающий за соломинку держится, может быть, ему предложена именно эта, нужная ему соломинка.
Думать!..
– Ну что, Никита Сергеевич, наша взяла?
Распаренный, под хмельком, Жуков, встал во главе стола со стаканом в руке.
– Как мы его сделали, этого бонапартика в пенсне – пикнуть не успел! И любого так! Потому что армия – это сила. Кто на пути встанет – всех сметём: хоть Гитлера, хоть Берию. Так всегда было и будет – любого поломаем, на чины не глядя. Давай, Никита Сергеевич, за нас! Чтобы вместе, чтобы ты за армию держался! До дна! За тебя! И за меня!..
Хрущёв внимательно посмотрел на Жукова и тоже поднял стакан.
Жуков широко улыбнулся.
– Не бойся, Никита Сергеевич, не дадим тебя в обиду. За мной, как за каменной стеной, не пропадёшь! Если, конечно, ты армию обижать не будешь!
И Жуков громко расхохотался, довольный своей шуткой.
В вечерней газете от двадцать седьмого октября тысяча девятьсот пятьдесят третьего
Перейти
на страницу