Клей — страница 167

Тема

соблюдать все. Если кто-то будет отлынивать и это сойдёт ему с рук, обрушится вся конструкция.

Билли вспомнил ту историю с Дойлами и медной проволокой. Как несколько недель спустя Дойл попросил Голли пойти с ними на футбол и как малыш загорелся, как ему хотелось произвести впечатление. И как потом всё продолжалось в «Облаках», когда Дойл бился с тем парнем. И что из этого вышло? Всё это? Или нет? Не может ведь жизнь быть цепочкой неразрешимых загадок. Должны же быть и ответы, полагаются ответы, блядь.

Карлу Юарту мир казался жестоким и непонятным, впрочем, как и всегда. Цивилизация неспособна вырвать дикость с корнем, она просто смягчает её, делает её проявления менее зловещими и показными. Вопиющая несправедливость никуда не подевалась, и единственное, на что сподобилось общество, – это невнятные толкования причинно-следственных отношений, которые прячут её за дымовой завесой вранья и мелочности. Мысли толпились, окончательно загоняя его изнурённое сознание, и зависали где-то между ясностью и полным мраком.

Билли нужно было позвонить Фабьен в Ниццу. На следующей неделе он собирался отправиться туда, релакснуть немного на Лазурном берегу. Он совсем заработался, слишком много на себя взял. Рано или поздно он избавится от Гилфилана и Пауэра, он всегда к этому стремился и в достижении своей цели не знал отдыха. Но когда он видел, что стало с Дунканом Юартом, или думал о том, что годы делают с его родителями, то понимал – жизнь слишком коротка.

– Как твоя… э, щитовидка? – спросил Карл.

– Нормально, только приходится тироксин принимать. Иногда я забываю и принимаю больше нормы, и такое ощущение, будто спида нанюхался.

Терри хотел о многом их расспросить. Рэб говорил, что у Билли французская тёлочка. У Карла девчонка в Австралии, новозеландка. Ему хотелось разузнать про них. О стольком надо ещё переговорить. К Лизе он вернётся попозже. Как здорово снова увидеть Карла, пусть даже при таких мрачных обстоятельствах, как смерть старика Дункана.

А как он гнал на Карла после смерти Голли. Он неправильно его понял, решил, что Карл хочет разрулить всё, типа, «давайте съедим по таблетке и расскажем друг другу, как мы любили Голли и как нам будет его не хватать». Думал, что он готов обесценить память друга. Но он был не прав. Конечно.

Карл думал о том же. Память о Голли то наплывала, то выплывала из реальности, как будто сам он летел на самолёте. Он с болезненным чувством виделм в этом знак приближающейся смерти. Он видел её в глазах отца. Он притормозит с наркотиками и войдёт в форму. Он уже мужчина средних лет, полжизни за спиной, не мальчик уже.

– Могу я предложить вам выпить? – спросил Терри.

Билли взглянул на Карла, чуть приподняв бровь.

– Ну, если только пива пару кружек. Я дико устал, и к тому же надо к маме вернуться поскорее, – сказал Карл.

– Моя матушка с ней и тётя Аврил, какое-то время можешь не беспокоиться, – урезонил Билли.

– «Сноп пшеницы»? – предложил Терри. Они кивнули. Он посмотрел на Билли: – А знешь, Билли, ты больше не говоришь «жесть». Раньше через слово шпарил.

Билли поразмыслил, потом покачал головой:

– Не помню, чтоб я так говорил. Я часто говорил «беспредел». Да и теперь.

Они вопросительно посмотрели на Карла. Тот пожал плечами:

– Не помню, чтоб мы так говорили. Билли иногда говорил «край», это помню.

– Может, я это и имел в виду.

Трое мужчин прошли через парк, трое мужчин среднего возраста. Один из них был полноват, другой мускулистый, атлетического сложения, третий – тощ, и одежда его кому-то показалась бы молодёжной не по возрасту. Они особо не разговаривали, но производили впечатление людей, близких между собой.

РЕПРИЗА 2002: ЗОЛОТОЙ ВЕК

Карл потянул за выдвигающуюся палочку, из-под микшерского пульта выскользнула клавиатура. Его пальцы пролетели по клавишам раз, другой, третий, внося в мелодию лёгкие, но существенные вариации. Он заметил, как в комнату зашла Хелена. Будь он не так поглощён работой, он засёк бы Джуса Терри, что шёл за ней следом, и сердце его упало бы. Терри тяжело бухнулся на угловой диван, зычно заохал, беспардонно оглядываясь по сторонам, потянулся, и, когда члены его растянулись до предела, рык достиг оргазмических масштабов. Довольный собой, он принялся листать подборку газет и музыкальных журналов.

– Я вас не побеспокою, босс, – сказал он, подмигнув.

Карл успел поймать извиняющийся взгляд Хелены, которая тихо, по-кошачьи, вышла из комнаты. Именно этого он и боялся, когда решил вернуться в Эдинбург и устроить студию в собственном доме. Просто вокзал какой-то, а Терри вообще будто прописался на это грёбаном диване.

– Флюиды творчества, всё такое, – продолжил Терри, – хуже некуда, когда приходит какой-нибудь упырь и давай по ушам ездить.

– Это точно, – заметил Карл, ставя законченный синтезаторный рифф в петлю.

– И всё ж таки вот что я тебе скажу, Карл, эта Соня – чёткая тёлочка, совсем меня извела. Юлит чертовка не меньше моего. Да пора уже от всего этого подальше держаться. Надо по-диверсионному: нахватил, присунул и делай ноги. Как в спецназе, – объяснил он и с деланным благородным акцентом добавил: – Ведь сколько наших добрых товарищей не вернулось оттуда.

– Хм-м, – промычал Карл, почти полностью погружаясь в музыку, едва разбирая, что там мелет Терри.

Для кого-то молчание – золото, однако Терри считал пустой эфир, бессмысленным расточительством. Пролистав «Скотсман», он возобновил борьбу:

– Знаешь что, Карл, этот юбилей королевы мне уже действует на нервы, только о нём и слышно.

– Ну, – рассеяно отвечал Карл. Он упёрся каблуками в ковёр и подкатил на своём кожаном кресле к вертушкам, чтоб поставить старинную семидюймовку северного соула. Потом перегнулся к огромному микшеру и компьютеру, закольцевал только что снятый сэмпл и ловким движением мыши обрезал линию баса.

Музыку перекрыл резкий скчкообразный звонок. Терри выхватил свой мобильный.

– Соня! Как дела, дорогая! Знаешь, а я ведь только собирался тебе позвонить. Мысли великих движутся в одном направлении. – Он посмотрел на Карла и закатил глаза. – В восемь – самое то. Ну конечно буду! Да, имеется. Сорок два фунта. Кусается, однако. Увидимся. Чао, куколка!

Терри стал читать рецензию в музыкальном журнале.

N-SIGN: Grimme Love (Last Furlong)

Со времени неожиданного и яркого возвращения N-SIGN его преследует исключительный успех. В прошлом году плодом неожиданного союза с мейнстримовой поп-дивой Катрин Джойнер стал новый гимн

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *