Язык архитектуры. От ордера до хай-тека — страница 31
Тема
Королевский музей Онтарио, архитектор – Даниэл Либескинд, Торонто, 2003 – 2007
Заха Хадид
Ее одержимость и вдохновение сворачивали горы, собирали людей и заставляли выкладывать астрономические суммы на воплощение самых невероятных идей.
Заха Хадид родилась в 1950 году в Багдаде, в обеспеченной семье, и уже в 11 лет решила, что станет архитектором. Она блестяще окончила курс в Лондоне, позже создала свое архитектурное бюро. Но до 43 лет ни один ее проект не был реализован. Много ли найдется людей, которые смогут это пережить и не отчаяться? Только не она.
Вслед за чередой неудач пришел грандиозный успех. Словно лодку качнули в другую сторону. Начался период сумасшедшей работы. Еще в 2004 году она стала первой женщиной, получившей самую престижную для архитекторов премию – Притцкеровскую. Теперь за нее боролись заказчики и бренды. Рим и Гонконг, Лондон и Баку – архитектурное бюро Захи Хадид занималось строительством самых необычных и самых дорогостоящих сооружений.
Заха Хадид всегда обожала Малевича и русских конструктивистов, но в период своей ошеломительной славы она уже мыслила иначе. Ее сооружения закручивались спиралями и разливались в фантастические абстрактные формы, они воронкой затягивали зрителя внутрь и надувались воздушными сетками снаружи.
Направление, в котором работает ее бюро, получило название параметризм .
Комплекс Galaxy Soho, архитектор – Заха Хадид, Пекин, 2009 – 2012
Центр Гейдара Алиева, архитектор – Заха Хадид, Баку, 2007 – 2012
Параметризм
Сложное слово параметризм образовано от простого «параметр», то есть величина, число.
Эпоха новых технологий принесла и новые возможности. Теперь, заложив определенные параметры в компьютерную программу, архитектор может получить самые удивительные формы. Появились и новейшие материалы, которые позволяют это реализовать.
В 2008 году на архитектурной Биеннале в Венеции бюро Захи Хадид озвучило «Манифест параметризма». А здания, словно растекающиеся фантастическими биоморфными пятнами, стали появляться в разных точках мира.
Когда в 2014 году в Сеуле построили Тондэмун Дизайн Плаза по проекту Захи Хадид, стало ясно, что в городе возник свой знаковый центр. Своя Эйфелева башня или Парфенон.
Даже продвинутых в техническом плане корейцев оно ошеломило. Гигантский гриб? Змея? Ночью с подсветкой оно больше всего похоже на летающую тарелку.
Облицовка здания – это 45 000 металлических панелей разной кривизны. Внутри пространства плавно перетекают друг в друга. В наземных этажах – выставки и конференц-залы. В подземных – рестораны и магазины. Но изгибающаяся лестница, которая их связывает, – шедевр сама по себе.
Когда-то проекты Захи Хадид казались футуристичными, потом стали обычной практикой. Но впечатление не изменилось.
Просто космос! Иначе не скажешь.
Тондэмун дизайн плаза, архитектор – Заха Хадид, Сеул, 2014.
Био-тек. Сантьяго Калатрава
Когда в Бильбао построили музей Гуггенхайма, посмотреть на который толпами едут туристы, валенсийцы тоже решили не отставать. И у них должно быть свое чудо. Тем более знаменитый испанский архитектор Сантьяго Калатрава родом из Валенсии.
Так родилась идея создать Город искусств и наук на окраине города. Это комплекс начали строить еще в 1996 году, а закончили только в 2005 году.
Тут и Дворец искусств королевы Софии, он же Оперный театр, и Музей наук принца Филиппа, и здание под названием L’Hemisfèric с кинотеатром и планетарием. Фантастические белые сооружения, которые отражаются в ровной глади огромных голубых бассейнов.
Стиль Калатравы называют био-тек . Его постройки ультрасовременны и в то же время биоморфны. В них угадываются далекие отголоски некогда живых организмов. Музей наук похож на скелет древнего животного или рыбы, очертания Дворца искусств – на огромного дельфина, выныривающего из воды. L’Hemisfèric кому-то напоминает циклопический глаз, а кому-то гигантский китовый ус.
Звучит страшновато, а выглядит необыкновенно. Как будто здесь приземлились удивительные белые корабли неведомых пришельцев.
Функционально ли это? Трудно сказать. Но очень красиво. Не зря сам архитектор называет свои творения «скульптурой, в которую можно зайти».
Город искусств и наук, архитектор – Сантьяго Калатрава, Валенсия, 1996 – 2005
Жан Нувель. «Роза пустыни»
Есть такой минерал «роза пустыни». В природе он образуется сам. Французский архитектор Жан Нувель был настолько поражен формой его лезвий-лепестков, что сделал их образом свой постройки. И после 10 лет работы, в 2019 году, был открыт Национальный музей Катара.
Сверху комплекс похож на гигантское ожерелье. Он состоит из огромных дисков цвета песка: они наложены друг на друга под разными углами. Где-то это стена, где-то крыша, а где-то навес.
Конечно, это мегамузей, тут огромные площади, парк, все конструкции на пределе технических возможностей.
Но главное – это красивая идея. Не зря Нувеля называют поэтом. «Розу пустыни» создали природа и время. А Нувель смог это воспроизвести.
Как это назвать? К какому стилю отнести? Нувеля считают архитектором хай-тека. Разве здесь это так? Сам он называет свой стиль «критической архитектурой», но это звучит непонятно. Тут есть экспрессия, есть символ, но будет натяжкой отнести это к экспрессионизму или символизму.
Современная архитектура многогранна, рождение новых «-измов» становится чистой формальностью, игрой ума и вряд ли что-то поясняет.
Гораздо интереснее наблюдать за развитием процесса, угадывать его повороты и удивляться, как далеко может уйти архитектор даже от своих собственных деклараций.
Национальный музей Катара, архитектор – Жан Нувель, Доха, 2009 – 2019
Заключение
Я работала над этой книгой несколько лет. И несколько лет регулярно выкладывала в сети свои видео «Об архитектуре за 60 секунд». Каждый раз я пыталась уместить в минимальную по времени форму максимум содержания.
Мне часто задают вопрос: как вам это удается? А еще чаще: сколько вы готовитесь? Отвечаю: столько же, сколько и к часовой лекции.
Когда я училась в музыкальной школе, то не особенно любила этюды. А со временем поняла прелесть этого жанра: емко, стремительно и не соскучишься.
Книгу я писала заново, формат сетевых постов имеет свои особенности. Но я включила сюда все мои мысли об истории архитектуры. Потому что последние годы это было главным предметом моих занятий.
Я всегда увлекалась архитектурой, ездила в студенчестве в Старицу, где мы несколько сезонов раскапывали белокаменные палаты XVI века, много читала, писала. Но, конечно, эта архитектурная эпопея научила меня большему.
Однажды сама себе удивилась. Есть такие памятники – затертые, с открытки. Как их воспринимать? Даже не знаю. В Москве для меня это когда-то был храм Василия Блаженного. И вот иду я как-то зимой со стороны Варварки, и прямо передо мной открывается этот собор, а на него тихо падает снег. Это было сильно.
Какой вывод? Пожалуй, такой: чем больше погружаешься в тему, тем больше
Перейти
на страницу