Фурии принцепса — страница 107
Тема
ветер. Огонь нас догоняет.
– Берите несколько рыцарей и расчищайте дорогу! – крикнул в ответ Тави. – Если надо, сшибайте стены!
– Слушаюсь! – Маркус отдал салют и снова скрылся.
Вблизи причала движение застопорилось, люди запрудили улицы, упираясь грудью в спины передних. Где-то там слышался хриплый от дыма голос Маркуса. Когда огонь загудел ближе и улицу залили красные отблески, люди завопили, заметались в панике.
– Спокойно! – взывал Тави. – Мы пробьемся. Мы…
Как сумел пробиться ворд, Тави не знал. Может быть, ворвавшиеся в город первыми проскочили, пока разгорался огонь. Или эти подобия лягушек были нечувствительны к жару. Или им просто повезло. Так или иначе, Тави заметил их не раньше, чем что-то пугающе похожее на руку ухватило за голову раненого легионера и швырнуло на землю.
Одновременно с этим толпа рванулась вперед, туда, где победно взревел легион. Люди устремились на освободившуюся дорогу.
Тави звал на помощь, но его голос затерялся в криках, реве огня и ветра. Тварь ворда, насев на упавшего, задвигалась с ужасающей, яростной легкостью. Прикрывающая живот легионера пластина заискрила под блестящими черно-зелеными клешнями.
Тави обнажил меч. Ему не пришлось напрягаться, призывая скрытых в алеранской стали фурий. Меч пронзил прижимавшую легионера лапу, двумя быстрыми ударами перерубил тонкую шею твари, а усиленный фуриями пинок не дал ее туше придавить собой беспомощного человека.
Тави торопливо улыбнулся ошарашенному алеранцу и вздернул его на ноги:
– Нечего валяться, солдат, еще работа есть. Прикроешь мне спину, пока доберемся до корабля?
Легионер ответил на улыбку и вытащил меч:
– Да, сударь. Спасибо, сударь.
Оба нырнули в густеющий дым, догоняя отступающих. Теперь и Тави бил кашель, дышалось с трудом. В тумане тенями мелькали создания ворда, показывались и тут же пропадали. В дыму пронзительно завизжали, на визг ответили другие; голоса, странно искаженные камнем, заметались между стенами.
Улицы наполнились рыком и ревом сражающихся канимов, верещанием ворда. Путь к причалу давался им с боем.
Сквозь едкую вонь пожара вдруг пробился запах соленой воды, смолы, рыбы – так пахли все знакомые Тави гавани. Улица вывела легионеров к причалу, где их ждали корабли. Зарево горящего наверху города осветило бы дорогу и без расставленных вдоль мола фонарей. Тави уже слышал Маркуса и других центурионов, считающих поднимавшихся на борт людей.
– Стройся за мной! – крикнул Тави. Не убирая меча в ножны, он принялся выстраивать последних легионеров лицом назад: копейщики встали во втором ряду, блестящие наконечники их копий торчали сквозь стену щитов.
Он едва успел. Ворд вырвался на них из дыма – полдюжины лягушек, скакнув из черных клубов, напоролись на сталь и доспехи изготовившегося к бою легиона. Едва люди построились, Тави приказал трем сохранившим жезлы центурионам возглавить отряды обороны, медленно отступавшие к сходням и прикрывавшие своих всходящих на палубы товарищей.
Корабли отчаливали по мере наполнения, разворачивались, чтобы проплыть по морскому каналу к выходу из гавани. Маленькие алеранские корабли справлялись легко, а вот большие канимские едва вписывались в канал, поэтому гавань пустела мучительно медленно. Иначе и быть не могло. Одна ошибка – и затонувшее в канале судно заперло бы всех отставших. При самой бешеной спешке, когда корабли шли буквально носом в корму, до выхода на причалы последних отступающих прошло не менее часа. И все это время дым густел, а огонь приближался.
Тави задержался рядом с Маркусом, который отсчитывал последнюю тысячу на полдюжины поспешно причаливающих и спускающих сходни кораблей. «Слайв» шел последним, ему достался самый конец причала, но Тави уже видел стоящую на носу Китаи.
Пересчитав людей в последней шеренге, Тави приказал им по одному подниматься на палубы, а сам с полудюжиной оставшихся и Маркусом стал медленно пятиться по камням причала перед маячившими в дыму гигантскими лягушками – те научились осторожности, после того как час бессильно колотились в щиты.
Осталось сорок шагов, последние легионеры погрузились, корабли сбросили причальные концы. Двадцать шагов. Десять…
В пяти шагах от сходен «Слайва» что-то мертвой хваткой вцепилось Тави в колено и сбросило с причала в холодную воду. Тави забился в ледяной тьме, тяжесть доспехов камнем тянула на глубину.
Существо, вцепившееся ему в ногу, и не думало отпускать. Огромная рука обхватила Тави за талию. В локоть, в щель над наручем, впились острые зубы, рванули, встряхнули все тело.
Тави сдержал крик. Длинный меч не годился для боя вплотную, поэтому он вытащил кинжал и ткнул наугад, почувствовав, как соскальзывает с бронированной шкуры неточно нацеленное острие. Со всех сторон окруженный водой, он тщетно взывал к фуриям земли – единственным, чья сила могла бы разорвать хватку ворда. Он отчетливо ощутил, как ломается плечевая кость – враг с чудовищной силой скрутил его в темноте и продолжал тянуть, отрывая руку от туловища. Боль нарастала, пузыри драгоценного воздуха вырвались изо рта, заскользили по лицу…
И тут ноги коснулись ледяного ила на дне.
Рожденная фуриями земли сила хлынула в тело, и Тави, зажав клинок кинжала в зубах, размахнулся уцелевшей рукой. Взмах вывихнул сустав другой руки, но он наполнил разум сталью кинжала, и боль затерялась среди других ощущений, наравне с холодом воды и голодом. Он крепко ухватил бронированную конечность и ножницами выбросил ноги вверх, ударившись спиной об илистое дно. Ноги сомкнулись вокруг тулова врага, а здоровой рукой Тави вцепился что было сил и в решающем усилии сжал колени.
На мгновение они зависли в равновесии, а потом что-то страшно хрустнуло, и ворд выпустил Тави. Тот, пока раздавленное существо не перестало биться, рвал и тянул, а потом оттолкнул от себя дергающиеся куски.
Пальцы взлетели к креплениям доспехов. Он тысячу раз застегивал и отстегивал их, он мог бы проделать это во сне – но двумя руками. И когда кожа ремешков не разбухла от воды. И когда пальцы не онемели от леденящего холода. И когда паника не подступала к горлу, легкие не горели, перед глазами не плясали цветные звезды.
Он справился со шнуровкой и наконец сумел вылезти из доспехов. Если бы не магия металла, боль в сломанной руке и в плече заставила бы его свернуться в комок, и тогда конец. Он рванул застежки, сбросил тяжелые поножи, собрав немногие остатки сил, оттолкнулся от дна и поплыл туда, где ему мерещился свет. Грудь распирало, давило в ушах, не хватало дыхания, и возмущенные легкие пытались втянуть в себя все равно, воздух или воду, и кинжал выпал из зубов, и огонь в плече и локте обжег такой небывалой мукой…
Что-то ударило его по голове, потом ухватило за шиворот и выволокло из воды – откашливаться от первого, наполовину перемешанного
Перейти
на страницу