Фауст — страница 83

Тема

Мильтонова «Потерянного рая», является в то же время сатирой на вулканистов. Александр фон Гумбольдт прямо относил этот выпад к себе. В своем письме к минералогу и поэту Францу фон Кобеллю он пишет (за чтением второй песни Кобеллевой поэмы «Прибытие Земли»): «Я чувствовал себя немного отомщенным за дурное обхождение с нами во второй части «Фауста».

230

Молох ковал утесы на огне // И сыпал стопудовые обломки.  — В «Мессиаде» немецкого поэта Клопштока (старшего современника Гете) Молох — воинствующий дух, воздвигающий скалы, и гордый богоборец.

231

Так замок я б себе воздвиг // В веселом живописном месте…  — Далее следуют описания Версаля, резиденции французских королей, отстроенной Людовиком XIV, которую старались воспроизвести по мере сил и возможностей в своих карликовых государствах все немецкие князья конца XVII и начала XVIII века. Описание этого королевского парка и вызывает реплику Фауста: «Дань времени! Сарданапал!» Имя ассирийского царя Сарданапала здесь — синоним человека, предающегося роскоши и неге.

232

Мой взор был сверху привлечен // Открытым морем в час прилива…  — Мотив победы разумного человеческого труда над силами природы становится центральной темой пятого акта. Мефистофель отвлекает Фауста от осуществления великой цели, от подлинно творческой жизни, втягивая его в государственную междоусобицу, так же как он заставил Фауста (в первой части трагедии) забыть о своем долге перед Гретхен, увлекши его на Брокен (первая «Вальпургиева ночь»).

233

Язык поповский.  — По первоначальному замыслу, Фауст должен был после смерти Эвфориона преследовать попов и монахов. Этот мотив остался неразвитым; в четвертом акте сохранилось только несколько намеков на эту тему.

234

Иных фельдмаршалов-растяп // Спасает генеральный штаб.  — Гете здесь, по-видимому, вспоминает бездарного фельдмаршала герцога Брауншвейгского, стоявшего во главе войск реакционной европейской коалиции, двинутых против революционной Франции. Позднее герцог был разбит Наполеоном под Иеной.

235

Нет. Я, как Петер Сквенц, в отряд // Из массы выбрал концентрат.  — Петер Сквенц, собственно Петер Квенц (имя искажено немецкими комедиантами, игравшими Шекспира еще в XVI веке), — режиссер, который силами афинских любителей-ремесленников ставит во дворце Тезея трагедию «Пирам и Тисба», — этим веселым фарсом Шекспир, как известно, кончает «Сон в летнюю ночь».

236

Ремарка: Входят трое сильных.  — Это название Гете заимствовал из библейской «Книги царств» (II, 23, 8‑12), где перечисляются имена славных бойцов в войске Давидовом, вступившем в бой с филистимлянами.

237

Мечтает малое дитя // Теперь о рыцарском уборе…  — Намек на пристрастие реакционных романтиков к средневековью и эмблемам феодального строя.

238

А вспыхнет у соседа дом, // Не скажешь: «Наша хата с краю».  — Парафраза из «Посланий» Горация: «Дело коснулось тебя, коль пылает стена у соседа» (перевод Ф. Петровского).

239

Рапирою я обруч протыкал…  — Игра в обруч — одна из рыцарских забав; состоит в том, что всадник старается на всем скаку пронзить мечом подвешенный обруч.

240

Нурсийский некромант, Сабинский маг // Тебе шлет преданности изъявленья.  — Некромант — маг, общающийся с душами умерших; Нурчиа (древняя Нурсиа) — заколдованная гора в Италии, упоминающаяся в сказании о Тангейзере; в своих мемуарах (мемуары эти были переведены Гете) знаменитый итальянский художник-ювелир Челлини рассказывает, что один католический священник, занимавшийся некромантией, указал ему на Нурчиу, как на место, наиболее пригодное для заклинания душ умерших.

241

Мы тоже силы к этому приложим: — // Чтоб стал его затылок нам подножьем.  — Ср. псалом 109, 1: «Доколе положу врагов твоих в подножие ног твоих».

242

Когда бывало море хмуро, // Ниспосылали Диоскуры // Такой же свет на корабли…  — Созвездие Диоскуров, по поверью древних эллинов, благоприятствовало мореплавателям.

243

Орел парит на небосклоне. // Гриф бросился за ним в погоню.  — Орел и гриф — геральдические звери со щитов императора и «враждебного императора».

244

Мои два ворона, глядите, // Сейчас расскажут ход событий.  — Немецкая народная сказка наделяет черта двумя вещими воронами — атрибутом, заимствованным у древнегерманского бога Вотана.

245

Я долю уделить хочу вам четырем // В распоряженье царством, домом и двором.  — Имеется в виду учреждение наследственных верховных придворных должностей в «Золотой булле» Карла IV. Эти верховные наследственные должности были распределены между четырьмя виднейшими духовными и светскими князьями империи.

246

Тебе же выберу бокал ценней и краше — // Венецианского прозрачного стекла…  — Венецианское стекло, по средневековому поверью, предохраняет от опьянения и имеет свойство обнаруживать яд, подмешанный к питью.

247

Пятый акт был окончен Гете в 1831 году. Однако ряд сцен, по утверждению Гете, был им в основном написан в 1798–1800 годах. Какие именно сцены имел в виду Гете, осталось невыясненным.

248

Филемон и Бавкида — имена мифологической древнегреческой патриархальной четы престарелых крестьян, живших и трудившихся в неизменной любви и дружбе. За радушный прием, оказанный посетившим их под видом странников Зевсу и Гермесу, они были вознаграждены этими богами долголетием и одновременной смертью; их бедная хижина была обращена в храм, при котором они проживали в качестве жреца и жрицы. Только их одних пощадил Зевс из всего многогрешного населения Фригии, на которое он обрушил воды потопа. Глубоко прочувствованный пересказ мифа об этих стариках содержится в «Метаморфозах» Овидия. В память прославленной четы Гете назвал их именами героев своей лирической увертюры к заключительному, действию «Фауста». (Гете в беседе с Эккерманом от 6 июня 1831 года: «Мои Филемон и Бавкида не имеют ничего общего с знаменитой четой древности и со связанным с ней сказанием. Я дал моей парочке эти имена только для того, чтобы ярче подчеркнуть характеры. Это сходные личности и сходные отношения, а потому тут уместны и сходные имена»). Здесь, стало быть, Гете поступил так же, как и в случае с Линкеем в третьем акте второй части «Фауста».

Странник, монологом которого открывается эта сцена, — не Зевс и не Гермес, а «простой смертный», некогда спасенный Филемоном и воспользовавшийся гостеприимством престарелых супругов.

249

В первой ремарке: Фауст, сильно состарившийся, прогуливается по саду.  — Гете в беседе с Эккерманом от 6 июня 1831 года: «Фауст, представленный в пятом акте, должен, по моему убеждению, насчитывать ровно сто лет. И я не знаю, не следует ли мне об этом где-нибудь высказаться точнее». Упоминание о глубокой старости дает основание думать, что чары, сообщившие ему молодость (см. «Фауст»,

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *