Эльф на полке — страница 25
Тема
Рассмотрела запястья. О, а вот тут отличия были. У куклы на запястьях красовались брачные браслеты-татуировки, такие же как у меня. А у оригинала кожа была чистой, без рисунка.
Я даже потерла ее на всякий случай.
– Непорядок! – констатировала я вслух. – Между прочим, мы женаты. Неправильно, что у меня и у твоего фарфорового воплощения брачные метки есть, а у тебя настоящего – нет. Это что же получается? Твои разум и душа на мне женаты, а тело нет? Мы так не договаривались. Или ты весь мой муж, или так нечестно. Так и знай!
Разумеется, мне никто не ответил, да я и не ждала.
Сползла с кровати, потянулась. Сообщила, что пойду добывать себе рубашку и скоро вернусь.
– Никуда не уходите! Я скоро буду! – распорядилась и пошлепала босиком на нужный этаж в единственные обжитые покои.
В гардеробной фиктивного сказочного супруга я откопала себе симпатичную рубашку с пышными рукавами и узкими манжетами, отороченными кружевами. Ничего так, мне идет. Хоть и оверсайз, но гламурненько. Как следует еще покопавшись, сумела подобрать брюки. Пришлось, правда, сильно подвернуть штанины и потуже затянуть пояс.
С халатом не вышло. Учитывая нашу разницу в росте, подол одеяния волочился по полу так, что и шагу не ступить. А отрезать роскошную дорогую ткань пусть и во сне, а не по-настоящему, у меня рука не поднялась. С обувью, увы, не сложилось. Мой размер ноги был несопоставим с размерищем Селендина.
Когда вернулась назад, оба моих эльфа лежали там же, где я их и оставила. Но… Я сразу это заметила, пискнула от изумления и бросилась проверять, не кажется ли мне.
Оба запястья настоящего господина Верда покрывали бело-серебряно-золотые брачные узоры.
– Ох, ну ничего себе! – прошептала я, как следует рассмотрев обе его руки, потрогав, потерев, понюхав и даже лизнув, чтобы проверить на вкус. – Настоящие. Как у меня. Дела-а-а… И что же мне с тобой делать дальше? По логике, если следовать сказочным заветам, то чары спадают от поцелуя настоящей любви. И вот понимаешь, в чем дело…
Сделав по комнате несколько нервных кругов, не отрывая взгляда от двух эльфов на кровати, я продолжила размышлять и высказываться вслух.
– Мне не жалко тебя поцеловать. Честное слово. Я и куклу могу, и тебя в настоящем теле, так сказать. Но видишь ли, в чем дело… Я не верю, что мои чувства по отношению к тебе – это настоящая любовь. Прости, но сам понимаешь. Симпатия, уважение, благодарность за помощь в трудный момент жизни, привязанность, но не любовь. Нет, я понимаю, в твоем мире аристократов и их договорных браков – а я уверена, что у вас тут именно так, – это наверняка даже больше, чем мечтают многие. Но мы-то говорим про колдовство и чары, и любовь. И я действительно не знаю, что сделать, чтобы помочь.
В ответ тишина и ни малейшего намека на чье-либо присутствие, хотя бы бестелесное. Даже моего невидимого учителя, помогавшего постигать азы магии, не ощущалось. Еще понять бы, кто это был. Сам Селендин или же некая сущность, обитающая во дворце.
Сейчас же нас тут было трое: я и два моих мужа.
Бредово звучит.
Я нервно хихикнула, забралась с ногами на постель и снова облокотилась на грудь большого эльфа. Вгляделась в его лицо. В тень длинных ресниц. В идеальную линию бровей и скул, в четкий край подбородка.
– Смотрю и восхищаюсь. – Я задумчиво погладила его по щеке. – Ты удивительно красивое создание. При этом характер у тебя на редкость вредный и недобрый. Кто ж тебя в жизни так сильно обидел, что ты так ко всему и всем относишься? И чем ты провинился перед той цыганкой? Может, если бы повинился, она бы тебя простила? Молчите? – Второй взгляд достался фарфоровому личику. – И правильно. Оба вы… Альвиссы Селендины… Что с вас взять?
Помолчала, решаясь на глупость.
– Ладно уж, идите сюда. Будем целоваться. Альвисс, ты первый. Тебя я дольше знаю. Ты хоть и вредный, но мой.
Я взяла в руки куклу, поднесла к лицу и, зажмурившись, поцеловала в холодные фарфоровые губы. Приоткрыла один глаз, чтобы проверить, если ли изменения. Ничего не заметив, осторожно положила игрушку обратно на подушку.
– Теперь ты, красавчик Селендин. И давай как-то уже проявляй активность. Я тебе жена всё-таки! – смущенно фыркнув, я подползла поближе, склонилась над лицом мужчины и, закрыв глаза, поцеловала его.
Ой! Губы-то его потеплели! Зуб даю, они не такие хладные стали.
Та-ак! Да я ж тогда повторю! Мне не жалко! Когда еще доведется такого обалденного мужика щупать и целовать? Брак-то у нас фиктивный, хотя я в целом не против исполнения некоторых супружеских обязательств. Я как бы не монашка, и у меня больше года никого не было после предателя Лёшки.
Вот так непристойно размышляя, я снова поцеловала губы неподвижного супружника. И даже – о чудо! – почувствовала некий отклик. Совершенно определенно, мне пытались отвечать.
– Да ла-а-адно! – выдохнула я, отстранившись. – Ты серьезно? Тебя действительно может разбудить поцелуй? А всё остальное? – Я провела ладонью по его обнаженному твердому животу и абсолютно явственно почувствовала едва уловимую волну дрожи, пробежавшую по нему.
Естественно, я сразу же снова погладила. Ну а кто бы на моем месте удержался? К тому же я не какого-то там абстрактного левого мужика лапаю, а самого что ни на есть собственного мужа. Ну, почти. Но брачные татуировки ведь есть? Значит – всё. Моё! Хочу лапать и буду лапать. И не только.
К тому же это всё не по-настоящему, а во сне. Ведь мое тело спокойно спит в своей родной постельке. А здесь лишь подсознание, которое восхотело эротики. Кажется.
– Вот так, драгоценный мой, и становятся девушки извращенками. И видят они во сне разных красавчиков, и делают с ними всё, что вздумает их оголодавшее без секса воображение. Ты как насчет того, чтобы предаться безудержному разврату?
Учитывая, что я была одета в его же одежду, конечно же, изнасилование Селендину не грозило.
Мне стыдно, но я его трогала и гладила. Везде. А хотя почему мне должно быть стыдно? Нет, так не пойдет. Я доставляла удовольствие своему (почти своему, но это мелочи) мужчине. И судя по тому, что тело под моими руками и губами реально становилось теплее и мягче, мы шли верным путем.
Конечно, в какой-то момент я остановилась. Я же не сумасшедшая, в мои планы не входит некрофили́я[4] или сомнофили́я[5].
– Альвисс Селендин, – обратилась я и к эльфу, и к кукле. – Ребята, объединяйтесь, оживайте и давайте
Перейти
на страницу