Эксперт — страница 69
Тема
на нет…
07:28 pm. Новый год – новые потери
Новый год – новые потери. И за каким чёртом меня это так задевает? Казалось бы, ну при чём тут я? Я же никогда не встречался с этим человеком лично. Ну да, мы общались только через Интернет, причём крайне нерегулярно и отрывочно. Когда кто-то мелькает в реале, неизбежно появление снимков в чьих-то третьих отчётах. Да, я помню эти, как будто сошедшие с фаюмского портрета, глаза. Этот взгляд, в котором, кажется, запечатлелась мудрость трёх тысячелетий. Но всё это ровным счётом меня не касается и никоим образом не должно меня беспокоить. Да знаю я! Но почему же такое чувство, будто что-то ушло из этой жизни и лично я что-то потерял? Мы ждём Нового года как чуда, ожидаем от него чего-то такого, чего не было в году старом, и хотим хороших перемен, хотя и не особо уже верим в них, в эти самые перемены. И новости происходят. Неприятные обычно. Получилось мрачновато и тоскливо. Ну и что?
09:11 pm. Зачем?
Зачем люди уничтожают дневники? Уничтожают часть своей жизни, пусть и иллюзорную её часть? Трудно прямо так, с ходу ответить на такой вопрос. Да и не надо – вопрос-то риторический. Тем не менее, когда из твоего круга общения, пусть и виртуального, иллюзорного, пропадает френд, собеседник, которого ты привык каждый день встречать в списке пользователей, записи которого попадались в «Живом Журнале», на «Тёмных Дневниках» и вот здесь, на «Бедном Готике», ощущение потери не проходит. Уничтожение дневника – это маленькая смерть.
Ну и так далее, в том же духе. Думаю, по стилю этих записей вполне возможно представить моё тогдашнее настроение и состояние рассудка. Тем не менее это было какое-никакое, но занятие.
Впрочем, тюрьма есть тюрьма, и от этого никуда не деться. В лучшем случае это всего лишь пытка замкнутым пространством, монотонностью и скучной повседневностью. Только вот эта скука вместе с однообразием так достали меня, что в конце концов довели до полнейшего отупения. И решил я навсегда покончить с этой псевдожизнью. Сначала я ликвидировал свой аккаунт, Alex89, а вместе с ним – и все свои записи с диалогами и перепиской. А потом решил уничтожить в этом мире себя самого. Я подошёл ко входной двери, открыл её, снова увидел ничто, зажмурился и сделал шаг вперёд.
– Чего встал? Слепой, что ли? – прямо на меня налетел какой-то сердитый гражданин.
Судя по всему, я оказался на улице, в пешеходной зоне. Кажется, на Бесконечном проспекте. Да, точно на нём: знакомое место. Почему-то я был одет в мешковатую одежду парамедика, а обут – в простые башмаки, которые жутко давили и были очень неудобными.
– Извините, а как я тут оказался?
Прохожий диковато посмотрел на меня, ничего не ответил и поспешил удалиться, практически побежал.
– А, вот вы где, – послышался знакомый голос. Я обернулся. Сзади стояла Мэй, наш парамедик. – Сейчас машину вызову.
– Мэй? А как я тут оказался?
– Ой, вы ничего не помните?
– Что-то помню. Но только то, что со мной было там, а тут я просто как бы проснулся. Бац – стою на Бесконечном проспекте. Я долго отсутствовал?
– Ну, это как считать, – заулыбалась Мэй. – Вот и моя машина. По дороге всё расскажу.
Мы сели и поехали.
– Вы вдруг проснулись, выдернули из себя все катетеры, посмотрели на дежурного парамедика невидящими глазами и потребовали отдать одежду. Девушка подчинилась.
– Почему? – не понял я. – Где проснулся?
– Испугалась очень. Она у нас новенькая. А потом вы оделись в её шмотки, выскочили на улицу и куда-то побежали.
– Меня пропустили на выходе?
– Почему нет? У вас же постоянный пропуск.
Мэй оказалась слишком оптимистична: доехали мы довольно быстро, и всё рассказать она не успела. Но основное я понял.
Похоже, шеф действительно обрадовался, поскольку встречал нас сам, прямо на ресепшене. Не припоминаю ничего подобного.
– Сначала ты просто исчез, – рассказывал Скиннер, сидя в медицинском боксе, куда меня опять поместили. – Твой напарник вернулся от госпожи Элион, а ты – нет. Там, около её небоскрёба, вся округа оказалась отключена. Ни одна камера не работала. Теперь-то я в курсе, что тебя на улице задержали, но тогда мы ничего не знали. Тебя искали, но всё без толку. Никому и в голову не могло прийти, что ты в Цифровой тюрьме. Какие только варианты не перебрали, даже вспоминать не буду. Отчаялись уже. Решили, что ты незаметно покинул пределы Города. Не могли лишь понять, каким образом и зачем. И тут вдруг я получил твоё письмо.
– Какое письмо?
– То самое, что ты мне по электронной почте отправил. С парольным словом. Вот тут-то Лин и предложила проверить Центр по поддержанию жизни. Догадалась о Цифровой тюрьме. Вообще она у нас редкостная умница. А ты моли все высшие силы, если те есть, чтобы она не ушла от тебя.
– А потом что было? – затравленно спросил я.
– Как что? Ничего. Нашли спящим в одной из капсул Центра. Почему-то ты там значился не под своим идентификатором, а под каким-то чужим. То, что так может случиться, тоже Лин предположила. Перевезли к нам, в нашу амбулаторию, в твой любимый бокс. А ты спишь и спишь. Физически ты был совершенно здоров. Мозг не повреждён. Никаких сбоев в его работе. Только вот работал он как у глубоко спящего человека. Кома фактически. Цифровая тюрьма так и действует. Приговорённый вроде как спит, тело помещается в Центр по поддержанию жизни, а сознание поступает в распоряжение Городского искина. Искин его, сознание, то в какую-нибудь игру помещает, то в специально спроектированную преисподнюю отправляет, то просто держит в безделье и скуке.
– Разбудить пробовали? – я неестественно усмехнулся.
– И не раз. Только вот ты не просыпался никак. Мы уже отчаялись, доктор Золгрек разводила руками. Наши врачи даже сторонних экспертов пригласили по таким проблемам, консилиум устроили – всё без толку. Говорили, что пока Городской искин не отпустит, пациент в норму не придёт. Наши официальные запросы блокировались и не проходили.
– Так что случилось-то? – стал активно интересоваться я. – Почему обвинение какое-то идиотское предъявили, формальный суд устроили, который и судом-то не назовёшь?
– А, да. Дело в том, что Городской искин посчитал тебя личным врагом, решил, что ты с этим хакером заодно действуешь. Он же через импланты тем или иным образом влияет на многих людей. Ты ничего странного в последнее время вокруг себя не замечал?
– В этом мире много чего странного, – усмехнулся я.
– Я о том, чего раньше не было?
Перейти
на страницу