Дунайский лоцман — страница 4
Тема
лучше выбрать,— утверждал в тот момент, когда в кабачке зажглась лампа, господин Иветозар, обладатель второго приза по весу рыбы на только что законченном конкурсе.— Я знаю Драгоша. Это — человек.
— И весьма храбрый и искусный человек,— добавил президент Миклеско.
— Пожелаем,— вскричал хорват с труднопроизносимым именем Сврб, владелец красильни в предместьях Вены,— чтобы ему удалось оздоровить берега реки! Жизнь здесь стала прямо невозможной!
— У Карла Драгоша сильный противник,— сказал немец Вебер, покачивая головой.— Посмотрим его за работой.
— За работой!…— вскричал господин Иветозар.— Он уже за ней, будьте спокойны!
— Конечно,— поддержал господин Миклеско.— Не в духе Карла Драгоша терять время. Если его назначение произошло четыре дня назад, как утверждают газеты, то он, по крайней мере, уже три дня делает свое дело.
— С чего бы ему начать? — спросил господин Писсеа, румын.— На его месте, признаюсь, я был бы в крайнем затруднении.
— Потому вас и не поставили на его место, мой дорогой,— благодушно заметил серб.— Будьте уверены, что Драгош не затруднится. А уж докладывать вам свой план, это извините. Быть может, он направился в Белград, быть может, остался в Будапеште… Если только не предпочел явиться как раз сюда, в Зигмаринген, и если его нет в сей момент среди нас здесь, в «Свидании рыболовов»!
Это предположение вызвало бурный взрыв веселья.
— Среди нас! — вскричал Вебер.— Вы смеетесь над нами, Михаил Михайлович! Зачем он явится сюда, где на людской памяти никогда не совершалось ни малейшего преступления?
— Гм! — возразил Михаил Михайлович.— А может, для того, чтобы присутствовать послезавтра при отправлении Илиа Бруша. Может, он его интересует, этот человек… Если только Илиа Бруш и Карл Драгош не одно лицо.
— Как это — одно лицо? — закричали со всех сторон.— Что вы под этим подразумеваете?
— Черт возьми! А это было бы здорово… Никто не заподозрит полицейского в облике рыболова-лауреата, и он будет инспектировать Дунай без всякой огласки.
Фантастическая выдумка заставила собутыльников широко открыть глаза. Уж этот Михаил Михайлович! Только ему и могут явиться подобные идеи!
Впрочем, Михаил Михайлович не очень держался за предположение, которое только что рискнул высказать.
— Если только…— начал он оборотом, который, очевидно, был его излюбленным.
— Если только?
— Если только Карл Драгош не имеет другой причины присутствовать здесь,— продолжал он, переходя без передышки к другой, не менее фантастической версии.
— Какой причины?
— Представьте, например, что замысел спуститься по Дунаю с удочкой в руке покажется ему подозрительным.
— Подозрительным!… Почему подозрительным?
— Черт побери! И впрямь было бы совсем не глупо для преступника скрыться под маской рыболова, особенно столь известного. Такая популярность стоит любого инкогнито в мире. Можно нанести сто ударов, где только захочется, а в промежутках ловить рыбку. Хитрая выдумка!
— Но надо уметь удить,— поучительно заметил президент Миклеско,— а это привилегия честных людей.
Такой вывод, быть может, несколько натянутый, польщенные рыболовы встретили овацией. Михаил Михайлович с замечательным тактом воспользовался всеобщим энтузиазмом.
— За здоровье президента! — вскричал он, поднимая стакан.
— За здоровье президента! — повторили собутыльники.
— За здоровье президента! — повторил один из посетителей, он одиноко сидел за столом и в течение некоторого времени с живым интересом внимал разговору.
Господин Миклеско, тронутый любезностью незнакомца, из благодарности поднял в его честь бокал.
Одинокий посетитель, посчитав, без сомнения, что этим вежливым поступком отчужденность сломана, решил, с позволения почтенного собрания, выразить и свое мнение.
— Хорошо сказано, господин президент, честное слово! — заметил он.— Да, конечно, уженье — занятие порядочных людей.
— Мы имеем честь говорить с коллегой? — спросил господин Миклеско.
— О! Всего лишь любитель, который восхищается блестящими подвигами, но не имеет дерзости им подражать,— скромно ответил незнакомец.
— Тем хуже, господин…
— Иегер.
— Тем хуже, господин Иегер, так как я, к сожалению, должен заключить, что мы никогда не будем иметь чести видеть вас среди членов «Дунайской лиги».
— Кто знает? — возразил господин Иегер.— Может быть, и я когда-нибудь решусь протянуть руку к пирогу… к удочке, хотел я сказать, и в этот день я, конечно, стану вашим, если только сумею удовлетворить условиям, необходимым для вступления в ваше почтенное Общество.
— Не сомневайтесь в этом,— горячо заверил господин Миклеско, воодушевленный надеждой завербовать нового приверженца.— Эти условия очень просты, и их всего четыре. Первое — платить незначительный ежегодный взнос. Это — главное.
— Разумеется,— смеясь подтвердил господин Иегер.
— Второе — это любить уженье. Третье — быть приятным компаньоном, и мне кажется, что это третье условие уже выполнено.
— Очень любезно с вашей стороны! — заметил господин Иегер.
— Что же касается четвертого, то оно состоит в том, чтобы внести свою фамилию и адрес в список Общества. Имя ваше известно, и когда я буду иметь ваш адрес…
— Вена, Лейпцигерштрассе, номер сорок три.
— …вы будете полноправным членом Лиги за двадцать крон[9] в год.
Оба собеседника рассмеялись от чистого сердца.
— И больше никаких формальностей? — спросил господин Иегер.
— Никаких.
— И не надо удостоверения личности?
— Ну, господин Иегер,— возразил президент,— рыба на крючке не спросит у вас документ…
— Это верно.— Господин Иегер улыбнулся.— Но ведь все должны знать друг друга в «Дунайской лиге».
— Как раз наоборот,— заверил господин Миклеско.— Вы только подумайте! Некоторые из наших товарищей живут здесь, в Зигмарингене, а другие на берегу Черного моря. Не так-то легко поддерживать добрососедские отношения.
— В самом деле!
— Так, например, нашего поразительного лауреата последнего конкурса…
— Илиа Бруша?
— Его самого. И что же? Его никто не знает.
— Невозможно!
— Но это так,— уверил господин Миклеско.— Ведь он всего две недели назад вступил в Лигу. Совершенно для всех Илиа Бруш удивительное…— что я говорю! — поразительное явление.
— Это то, что на скачках называют «темная лошадка»?
— Именно.
— А из какой страны эта темная лошадка?
— Он мадьяр.
— Так же, как и вы. Ведь вы относитесь к этой весьма уважаемой нации, господин президент?
— Да, господин Иегер, я и все мои предки родом из Будапешта.
— А Илиа Бруш?
— Из Сальки.
— Где же эта Салька?
— Это местечко, маленький городок, если угодно, на правом берегу Ипеля, реки, что впадает в Дунай на несколько лье[10] выше Будапешта.
— Значит, с ним, по крайней мере, господин Миклеско, вы можете считаться соседями,— смеясь заметил Иегер.
— Не раньше, чем через два или три месяца,— таким же тоном возразил президент «Дунайской лиги».— Столько времени ему понадобится для путешествия…
— Если только оно состоится! — ядовито молвил веселый серб, бесцеремонно вмешиваясь в разговор.
Другие рыболовы придвинулись к ним. Иегер и Миклеско оказались в центре маленькой
Перейти
на страницу